Точка отсчета

его в сторону, к шахматной доске, стоящей посередине стола. Когда она обнаружила тайник, то подумала, что находящиеся в нем карты окажутся лучшим из всего. Их, кстати, было две: одна с изображением третьего этажа подвала здания, включая несколько неотмеченных участков, которые, возможно, вели наружу; вторая карта, похоже, относилась к верхним этажам; рядом с большим, открытым пространством, отмеченным как «ВЫРОСТНОЙ БАССЕЙН» была комната, названная «ОБСЕРВАТОРИЯ». Но вот этот маленький, переплетенный кожей журнал, покрывшийся пылью, со страницами, пошедшими волнами от времени — она не могла точно сказать, насколько старым он был, но в одной из записей о работе над пиявками, в самом верхнем уголке, стояла дата «1988» — этот журнал стал для девушки настоящим открытием. По-видимому, записи в нем делал Джеймс Маркус, очевидно, создатель Т-вируса, того самого вируса, что превращал людей в зомби, которым был заражен поезд и, вероятно, половина раккунских лесов, если принимать во внимание недавние убийства.
Ребекка безучастно смотрела на странный декор комнаты — гигантская шахматная доска покрывала большую часть пола; ум ее лихорадочно работал. Определенно, он сошел с ума под конец, учитывая его бред про шахматы и «настоящее значение» вируса. Может, эксперименты, проводимые на людях, подтолкнули его к краю. Ее рация засигналила. Едва она нажала кнопку приема, как в ушах раздался задыхающийся голос Билли.
— Где ты? Нужно перегруппироваться, немедленно. Алло? Блин, прием!
— Что случилось? Прием.
— Случилось то, что я столкнулся с еще одним из этих пиявкоподобных людей в толкане, и он чуть все дерьмо из меня не выбил. С зомби мы справимся, но с этими тварями… да они пули жрут, Ребекка. У нас нет столько патронов, чтобы сдержать еще хотя бы парочку таких. Прием.
«Они начали собираться в колонии наподобие муравьиных или пчелиных».
Кто их контролирует? Маркус? Или они развились до того, чтобы у них появился лидер, королева?
— Окей, — сказала Ребекка, вставая, взяла найденные карты подвала и обсерватории и засунула их себе в жилет. Поразмыслив секунду, она взяла и журнал, втиснув его в задний карман. — М-м-м, встречаемся на площадке, рядом с картиной Маркуса. Возможно, я нашла выход, прием.
— Иду. Будь осторожна, конец связи.
Ребекка выбежала из комнаты и торопливо зашагала по коридору. В поисках выхода она ушла недалеко: ей встретились лишь пустая переговорная и офис с набором для игры в шахматы, слава Богу, в них не было никого враждебного. Билли был прав насчет человекопиявок, им ни за что не справиться с новыми. В действительности, наиболее вероятная, если не сказать, единственная причина, по которой пиявки на поезде прекратили атаковать их, была проста — их отозвали. Она питала смутные надежды на то, что им удастся отсидеться в уютном безопасном доме до прибытия помощи, но после прочтения дневника Маркуса и после того, как она узнала, что исследовательский комплекс заражен, все стало предельно ясным — им нужно выбираться.
После всего того, через что ей пришлось пройти сегодня: жесткой вынужденной посадки вертолета, поезда, Билли, крушения, а теперь и после этого — она продолжала ждать, что сюда прискачет кавалерия, хотя бы чтобы спасти кого-то другого, и отправит ее домой, где ждет разогретый ужин и кровать, а завтра она проснется и нормальная жизнь потечет, как прежде. Но, видимо, вместо этого, она еще глубже увязла в загадках Маркуса и его созданий, в тайнах «Амбреллы» и ее жестоких экспериментов.

Молодой человек двигался к месту, в котором можно было бы с комфортом собрать колонию, ему требовалось большое пространство, теплое и влажное, удаленное даже от возможности проникновения в него дневного света. Множество крошечных существ окружали его, распевая свою нестройную песнь воды и тьмы, но это не успокаивало. Обуреваемый холодной яростью, он видел как девушка — Ребекка, так убийца назвал ее, а его, будь он проклят, звали Билли — украла журнал Маркуса, сунув его в карман, прежде чем покинуть офис. Не для этого он открывал ей стол, совсем не для этого! Карта обсерватории, она должна была взять только ее.
Эти двое сейчас стояли у прохода, который открылся за портретом, и одновременно говорили, наверняка обсуждая свои находки и подвиги в области убийств. Он смотрел на изображение ворюги и убийцы на мониторе слежения, находящемся на одной стороне его нового местонахождения — нижнего уровня очистных сооружений, — но дюжины рудиментарных глаз его детей, наблюдающих за парочкой из каждой тени, позволяли ему разглядеть все подробности. Общее сознание сонма было настолько мощным, что могло передавать изображение от одной