Точка отсчета

заплакала. Билли качнулся назад на пятки, вытаскивая девушку из дыры, и душа его пела от радости, почти позабытой за месяцы, проведенные в тюрьме, от радости простого, искреннего осознания того, что он поступил правильно, и отлично со всем справился.

Билли тянул ее наверх, используя собственное тело в качестве рычага, и, видимо, немного переусердствовал, потому что в итоге Ребекка практически упала на него, оказавший заключенной в неловкие объятия. Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, она осталась на месте, прижавшись к груди Билли, и не могла сдержать слез благодарности и облегчения. Видимо, он понял, что ей сейчас было нужно, и крепко обнял ее. Буквально пару минут назад она была уверена, что сорвется и умрет, а ее тело останется брошенным в этом вонючем подвале на забаву зараженным животным…
Спустя минуту девушка оторвалась от него, вытирая заплаканное лицо дрожащей рукой. Они сели на пол; Билли усиленно избегал ее взгляда, глядя на мрачные каменные стены еще одной подвальной камеры, ничем не отличающейся от предыдущей. Ребекка же в упор смотрела на него. Молчание затягивалось, и в тот момент, когда воздух, казалось, стал разреженным, девушка коснулась его, положив свою маленькую ладонь ему на руку.
— Спасибо, — сказала она. — Ты спас мне жизнь. Снова.
Он быстро глянул на нее и отвел глаза.
— Угу. У нас же типа перемирие и все такое, сама знаешь.
— Знаю, — ответила девушка. — И еще я знаю, что ты не убийца, Билли. Почему тебя везли в Регитон? Ты… Ты и в самом деле причастен к тем убийствам?
Он спокойно посмотрел ей в глаза.
— Можно и так сказать, — отозвался он. — В любом случае, я там был.
”Я там был…”
Это не то же самое, что ”я убил их”.
— Я не думаю, что ты убил команду сопровождения ночью; думаю, это было одно из зараженных существ, а ты просто сбежал, — заметила Ребекка. — И я прекрасно понимаю, что знаю тебя лишь несколько часов, но я верю в то, что ты не убивал двадцать три человека.
— Неважно, — буркнул Билли, глядя на свои ботинки. — Люди верят в то, во что им хочется верить.
— Для меня — важно, — сказала девушка нежно. — Я не собираюсь осуждать тебя. Я просто хочу знать правду. Что произошло?
Он по-прежнему смотрел на свои ботинки, но взгляд его стал отстраненным, словно он был в другом месте и в другом времени.
— В прошлом году мое подразделение послали в Африку с приказом вмешаться в гражданскую войну, — сказал Билли. — Совершенно секретное задание, никаких зацепок с США, вот так. Мы должны были совершить набег на партизанское убежище. Было лето, самое жаркое его время, а нас сбросили далеко за пределами зоны действий, посреди густых джунглей. До партизан нам пришлось идти пешком…
Он умолк на мгновение, поднял руку и крепко сжал свои жетоны в кулаке. Когда он заговорил, его голос был даже тише, чем раньше.
— Жара убила половину. Враги почти добили оставшихся, каждый раз убирая по одному. К тому времени как мы добрались до того места, где должно было быть убежище, нас осталось четверо. Мы были истощены, не в себе, нас изводила жара, и изводила… я так думаю, боль от зрелища умирающих на глазах товарищей. Когда мы добрались до координат убежища, мы были готовы взорвать там все. Заставить хоть кого-нибудь заплатить за пережитое, понимаешь? За всю эту боль. Но вот убежища мы там не нашли. Наводка оказалась ложной. В том месте была невзрачная маленькая деревушка с горсткой фермеров. Там были их семьи. Старики и женщины. Дети.
Ребекка ободряюще кивнула, мол, продолжай, но живот закрутило. У истории был неизбежный конец, и она уже понимала, к чему клонит Билли, и ничего хорошего там не наблюдалось.
— Наш командир приказал собрать жителей, и мы сделали это, — продолжил Билли. — А потом он сказал… — и голос мужчины дрогнул. Он вытянул руку и подобрал отброшенный пистолет, со злостью запихивая его за пояс. Билли встал и отвернулся. Ребекка тоже поднялась.
— Убил? — спросила она. — Ты убил их?
Билли повернулся к ней, скривив губы.
— А если и убил, то что? Осудишь меня?
— Так убил? — снова спросила девушка, внимательно глядя в его глаза и изучая лицо, определенно, пытаясь хотя бы понять. И Билли словно увидел, что она чувствует, как старается принять любую правду. Несколько долгих секунд он смотрел на нее, а потом качнул головой.
— Я пытался остановить их, — сказал он. — Пытался, но меня оглушили. Я почти вырубился, но видел, видел все… и не мог ничего сделать.
Он отвел взгляд и продолжил:
— Когда все закончилось, когда нас вывезли оттуда, было лишь мое слово против их. Потом суд, приговор, и — вот это.
Он развел руки, обводя комнату.
— Даже если мы выберемся, я все равно