Точка отсчета

— Как думаешь, что они выращивали? — спросил Билли, понизив голос. Но негромкое эхо все же прокатилось по пустому посещению.
— Не знаю. Может, пиявок, — ответила Ребекка. Она подумала об одинокой фигуре мужчины, которую они видели из окна поезда, и о том, как он пел пиявкам, и чуть не передернулась. — В обсерваторию или на террасу?
Билли глянул туда и обратно, а затем пожал плечами.
— Кажется, здесь безопасно. Проверим по двери — просто откроем и глянем, и чтоб никаких мыслей о разделиться, ясно?
Ребекка кивнула. Она определенно чувствовала себя в большей безопасности, имея в наличии пополненный запас патронов, но то падение быстро научило ее основам осторожности. Сейчас ей бы и в голову не пришла такая нелепость, как раздельные действия.
— Я к террасе.
Они двинулись вперед, шаги их эхом отдавались от стен огромного помещения. Дверь в обсерваторию была ближе, эхо ее шагов еще не закончило звенеть, а она уже шагала к южной стене.
— Эй, — позвал Билли, когда она подошла к двери. В руке он держал что-то вроде книжки, в другой — еще две таких же штуки. Ребекка бросила на них взгляд с другой стороны комнаты: они были сделаны из камня и каждая закруглена с одной стороны. — Это лежало перед дверью.
— И что это? — спросила она. Как она не старалась говорить потише, голос легко пронесся в спокойном прохладном воздухе.
— Может, украшения, — отозвался ее напарник. — Тут спереди на каждой выгравировано слово. -Он всмотрелся в пластины, перебирая их в руках. — М-м-м… единство, дисциплина и послушание.
Та запись, которую они слышали: доктор Маркус, декларирующий девиз компании, использовал те же слова.
— Не выбрасывай их, — сказала Ребекка. — Они могут быть частью какой-нибудь загадки, как с теми статуями животных.
— Читаешь мои мысли, — сказал Билли, и понизив голос, добавил, — сраный дом.
Она повернулась к двери, подняла пистолет и дернула ручку — заперто. Девушка вздохнула, плечи ее чуть опустились, все же она уже чуть ли не параноидально опасалась какого-нибудь нападения.
— Закрыто, — сказала она.
Билли в это время стоял на пороге обсерватории, дверь в которую успел открыть, и внимательно разглядывал, что внутри. Он обернулся на звук ее голоса, продолжая придерживать дверь.
— Выглядит многообещающе. Не знаю, для чего все это, но там внутри дохрена оборудования, может, и радиопередатчик найдется.
Передатчик. Ребекка почувствовала, как в груди растет надежда.
— Уже…
И слово ”иду” было заглушено звуком движения какого-то зверя; невероятный грохот, вибрируя, пронесся по комнате. Они с Билли уставились друг на друга, и ей показалось, что расстояние между ними внезапно стало огромным.
Звук повторился: он походил на быстрое цоканье чего-то твердого по камням, как если бы кто-то барабанил стальными пальцами по столешнице, и он был громким. Кто бы ни являлся источником этого шума, он явно был большим — и, судя по нарастающему грохоту, приближался к ним. Гулкое эхо мешало точно определить место, из которого доносился звук.
— Бассейн, — крикнул Билли, махнув ей. — Бегом!
Ребекка бросилась к нему, сердце в груди стучало молотом, она боялась посмотреть на выростной бассейн, и одновременно боялась не посмотреть туда. Боковым зрением она уловила там какое-то движение, что-то темное и мокрое, и рванула быстрее; пробегая мимо бассейна, она все же рискнула и мельком глянула в ту сторону.
В бассейне было невиданное существо — при его виде все мысли вылетели из головы. Это была сороконожка или многоножка, но такая огромная, что по сравнению с ней пауки размером с хорошую пастушью собаку, казались мелочью. По обе стороны глянцевого, черного черепа виднелись желтые глаза, и, казалось, что они светились; с верхней части головы, дергаясь и дрожа, свисали длинные, рыжеватые усики. Длинное, извивающееся тело существа находилось близко к полу; как у всех многоножек оно было панцирным и сегментированным, и это чудовище резво передвигалось на добром десятке остроконечных красных ног. Навскидку, в этом недоразумении было метра четыре, а то и больше, а по окружности она могла бы сравниться с бочкой — и сейчас оно направлялось прямо к ней по пустому бассейну, передвигая ногами так быстро, что в глазах рябило.
— Беги!!! — закричал Билли, и Ребекка очнулась, со всех сил рванув вперед, спасая свою жизнь, с каждым вдохом она чувствовала вонь, исходящую от чудовища — ужасный запах чего-то прокисшего, — если бы у нее была лишняя минута, она потратила бы ее на сооружение кляпа. Билли держал дверь обсерватории открытой, подперев ее ногой, дуло дробовика в его руках было направлено на цель позади нее, и она чувствовала, как близко многоножка