Точка отсчета

— К востоку отсюда есть старый особняк, — продолжил ее товарищ. — Мы полагаем, что «Амбрелла» использует его для проведения исследований. Идем. Мы догоним наших, если поторопимся.
И он двинулся вперед; а Ребекка почувствовала, как сердце в груди сжимается в тугой, горячий узел.
— Стой! — выпалила она, не задумываясь. — Я должна найти Билли.
Энрико повернулся, с удивлением глядя на нее:
— Билли? Билли Коэна? Ты нашла его?
— Да, но нас разделило… и… — она осеклась, не зная, как объяснить ему все.
— Не стоит о нем беспокоиться, — сказал Энрико. — Он все равно не выберется. Идем.
— Сэр, я… — она сглотнула, но заставила себя смотреть прямо в глаза напарнику. — Это долгая история. Но я… я должна найти его. Не переживайте, я присоединюсь к вам позже.
— Ребекка, — начал было он, но, видимо, почувствовал что-то такое в тоне ее голоса, может, прочел чувства, отразившиеся на лице, возможно, понял все без слов так же, как и она поняла его минуту назад — они оба прошли через слишком многое, и любые объяснения заняли бы слишком много времени, которого у них не было.
— Будь осторожна, — сказал Энрико, и она выпрямилась, твердой рукой отсалютовав ему, как профессионал профессионалу. Он повернулся и пошел вперед. Ребекка смотрела, как он шел, как достиг кучи щебня на другой стороне огромного помещения, повернулся там в сторону лифта, и исчез из поля зрения.
«Я нашла свою команду, и что? Сказала им идти без меня”, — подумала она, но была слишком измотана, чтобы удивляться своим поступкам. По крайней мере, они живы. Как только она найдет Билли, она — они — отправятся на восток, и встретятся с ее отрядом в особняке «Амбреллы».
Ребекка проверила лифт, из которого вышел Энрико, но он шел только наверх. Что ж, это облегчало принятие решения. Она пересекла помещение, подходя к лифту на другой стороне, и нажала кнопку вызова. Раздался скрип, потом рывок — подъемник пришел в движение, где-то внутри шахты лифта раздавался характерный звук приближающейся кабины. Ребекка прислонилась к двери, в нетерпении ожидая приезда. Она слишком устала для того, чтобы перестать двигаться, она боялась, что если остановится сейчас, то не сделает уже и шага.
Большой осколок щебня скатился с вершины груды и ударился о бетонный пол неподалеку от того места, где она стояла. Он разбился на несколько кусков. За ним свалился еще один, и еще. А потом куча щебня поехала вниз, словно маленькая лавина, плитки камня валились, останавливаясь на новом месте, и над кучей щебня взвилось небольшое облако пыли. Ребекка шагнула назад от двери лифта и, нервничая, уставилась на эту груду.
Хрусть. Хрусть. Хрусть.
Звук походил на тяжелые шаги, и доносился откуда-то из этой горы обломков. Камни снова полетели вниз, разбиваясь о пол.
— Энрико? — спросила она с надеждой в голосе, прозвучавшем очень тихо в воздухе, заполненном пылью.
Хрусть. Хрусть.
Ребекка снова нажала на кнопку вызова. Судя по звуку, лифт был уже близко, но и она уже видела, что там, в тени, что-то движется. Что-то большое. И оно идет к ней.

Билли уцепился за сломанные проржавевшие остатки опорной колонны, мимо него, завихряясь, неслись волны темной воды, ослабляя хватку онемевших пальцев. Он намертво вцепился в прутья, и, почти теряя сознание, пытался прийти в себя, пытался понять, как выбраться отсюда. Но тьма окутывала, и он почти не мог думать. Билли вспомнил обезьяну…
«…она сказала, это павиан…”
… напавшую на него, грязные когти, скользнувшие по плечам, вспомнил, как ударился о перила; больно. Вспомнил всплеск грязной воды, ее жирный, кислый вкус и запах, вспомнил, как его захлестнуло, а Ребекка кричала, звала его; течение несло его прочь, и ее голос затих, оставшись вдали. Он вспомнил булькающий вопль запаниковавшего животного, отпустившего его, а потом он оказался под водой… и внезапно появился этот кусок камня, а вместе с ним — боль, разрывающая виски, и… и он оказался здесь. Где-то здесь.
Ему было больно, голова кружилась, он чувствовал себя потерянным. Справа от него вода собиралась и с ревом уносилась дальше через гигантскую трубу, ведущую в темноту, и эта труба была такой большой, что в нее с легкостью засосало бы пару таких, как он. Слева от него, буквально в десяти метрах, виднелось что-то вроде мостика, подвешенного над бурлящей водой, но для него эти десять метров были подобны десяти километрам. Течение казалось слишком быстрым, слишком непредсказуемым, а он не был блестящим пловцом даже на пике формы.
Билли держался. Он знал, что не должен разжимать пальцы, и сейчас он мог сделать только это.