Точка отсчета

Наместника, да восхвалит его Меркурий». Случайно так не скажешь — не Бог должен хвалить человека, а наоборот, и добрые пожелания Великому Наместнику из уст купца звучали как издевательство.
Зря Леон переживал. Услышав условную фразу, старший таможенник удивленно поднял брови и повернулся к магу. Тот этой насмешкой над солидностью в виде крестьянских телег был удивлен не меньше таможенника, но… вставать и подходить с расспросами к ученику Текущих было элементарно лень. Сильно выматывало почти непрерывное сидение в астрале.
«Вечно эти Текущие мудрят, вечно у них тайны на пустом месте!», — подумал с неприязнью и кивком согласился на проезд телег в город. В астрале чисто, следы только от людей — формально прицепиться не к чему. А прицепился бы! Маг из Пылающих, у них с Текущими отношения, как у кошек с собаками.
За таможней караван сразу окружили вездесущие мальчишки:
— Уважаемые купцы, вам куда, могу показать, подсказать, — неслось со всех сторон.
Повозки прошли пару стадий и остановились. Ехавший рядом с ними воин-парник на черном единороге громко произнес:
— Ша, шантропа, заглохли все! — звонкий гомон постепенно стих, — нам сразу в порт. Кто проводит коротким маршрутом — прокачу на единороге, кто найдет посудину для фрахта, чтобы наш груз в сорок талантов в неё влез и один единорог — плачу семигекту, кто продаст четырех единорогов, четырех борков и две пустые телеги — получит четверть от суммы продажи. Жду предложений, жители славной торговой Ольвии!
Слово взял самый старший четырнадцатилетний пацан одетый, как остальные, в старую, но добротную тунику неопределенного цвета с непременным символом Ольвии — вышитым дельфином. Босой и соответственно с грязными ногами. Как только не болеют, ходя по брусчатке?
— Два вопроса, господин купец, — заявил с важным видом, — куда направится судном и почему езда на единороге бесплатна?
— Справедливо, — согласился с ним Чик, — двадцать драхм за показать короткий путь, а езда на скакуне — приятная добавка. Корабль пойдет в Тир.
— А поточнее, — не сдавался предводитель, — в Тире пять портов.
— А про то мы сами договоримся, хорошо? Семигекта не отменяется.
Пацан важно помолчал и кивнул самому мелкому:
— Малек, бросай свой скребок и проводи уважаемых купцов до таверны Якоба и сам жди нас там.
Десятилетний мальчик с важным видом отложил деревянные лопатку и метлу и уверенно-медленно направился к Чику. Но глаза выдавали восторженное возбуждение. Не боялся бы потерять лицо — побежал бы в припрыжку.
— Но если с ним что случится… — продолжил старший с нешуточной угрозой.
— Могу поклясться кем угодно, — Чик поднял руки с раскрытыми ладонями. Говорил серьезно, без скрытой усмешки.
— Не надо… — нахмурился малолетний предводитель, а Чик взял мелкого за вытянутые руки и рывком посадил на пегого единорога. Тот лишь покосился на нежданную ношу, но даже не фыркнул от недовольства. Воспитание! Воронок всех построил.
— Сейчас прямо, потом направо, — затараторил пацан, как только оказался в седле настоящего боевого (как сразу пригрезилось ему) единорога.
— Мы встретился через две четверти, — важно сообщил предводитель малолеток и, потеряв интерес к странным купцам, махнул своей команде. Мальчишки сгрудились вокруг него и внимательно выслушивали распоряжения, иногда получая подзатыльники.
Грязная мощеная дорога, кривая, с кое-где прилипшими лепешками борков и единорогов, тянулась среди одноэтажных каменно — глиняных домов с небольшими палисадниками. Не зря этих больших животных не пускают в другие города. Запах стоял соответствующий, но он часто сбивался порывами свежего морского ветра с характерными морскими ароматами, к которому примешивался и неприятный запах протухшей рыбы. Слабенький, но душок.
Ехали, казалось, по самым трущобам, но пацан, который представился как Дорофей, уверил, что это обычный район портовых рабочих:
— Просто богатеи не хотят здесь смывы делать и воду подводить, — повторил явно чужие слова, — её нам в бочках привозят, а попои приходится в канавы сливать, — сказал важно, копирую взрослые интонации.
— Так это твой район? — поинтересовалась Грация с неподдельной нежностью.
— Нет, — по-прежнему важно ответил пацан, — я из другого. Мои родители — рыбаки, — сказал так гордо, будто как минимум они археи.
— А что за лопата у тебя была? — допытывалась Грация.
Мальчишка нахмурился, но ответил:
— Скребок. Навоз за разной скотиной убирать. За него на больших улицах платят.
— А! Понятно. Это ты молодец, — похвалила его девушка, — родителям надо помогать.
Мальчик со взрослым именем Дорофей расцвел