Никогда не садись за руль с похмелья, особенно ночью. Скользкая дорога обязательно подведет, не успеешь затормозить, и тогда… Можно сбить девушку и загреметь в… магический мир. Ну и что, что ты прошел Афганистан, ну и пусть от одной твоей улыбки враги цепенеют, и не важно, что ты мастер боевых искусств,— это все осталось на Земле, а в мире, где правят жрецы и маги, ты никто. Даже больше чем никто — ты становишься рабом той самой неудачно сбитой девушки-красавицы, которая оказывается верховной жрицей могущественной богини. Попробуй освободись! Как думаешь, получится? А если выйдет, сможешь отомстить? Герой вот пытается…
Авторы: Крабов Вадим
пятьсот лет контактов с ними не было. Люди в многочисленных войнах за обладание «пятнами Сумрака» убедились лишь в исключительной магической силе пришельцев. У Альганов — странная «живая» магия, меткие стрелы. Каганов во всем слушались стихии и духи. Про качество оружия и мастерство воинов лучше промолчать, стыдно за благословенную Гею.
Возможно, если бы жрица отдала плод все пошло по-другому. Альганы стали бы общаться с людьми, поделились знаниями, богатствами. Возможно все. Однако история не терпит сослагательного наклонения.
Допрос варвара, если произошедшее можно назвать допросом, состоялся в открытом зале малых приемов, по-существу в большой колонной беседке на берегу крутого склона Эры — быстрой реки, омывающей храмовый комплекс, сразу после сиесты, в третью четверть дня.
Наблюдательная Томила заметила, как поморщилась Верховная, едва только Младшая жрица ввела варвара в зал.
«Неспроста ты его зацепила, чем-то он тебе насолил. Непременно с ним побеседую! Если останется жив», подумала она. Лицо оставалось абсолютно непроницаемым.
Что такого мог совершить варвар — не маг, что бы разозлить мага уровня Верховной? На словесные оскорбления она плевала: варвар, есть варвар. Достал оружием? Это и надо выяснить в первую очередь, вдруг пригодится.
Мужчина в кожаных и шерстяных одеждах, плотных штанах и теплой обуви шел ведомый Младшей жрицей, недоуменно озираясь вокруг, периодически поглядывая на собственные ноги.
«Явно впервые под заклинанием принуждения. Хорошо, что жрица рот ему заткнула, а то орал бы сейчас молитвы своим богам. Северные варвары все такие. Как озирается! Молодец, голову не совсем потерял — взгляды на жриц плотоядные. Правильно, откуда на их островах такие красавицы! Странно, я думала все северные варвары блондины, а этот больше шатен. Не такой, как Месхитинцы, но вполне. Волосы зачем-то состриг — дурной обычай, но бреется — это неожиданно для варвара. О, Пресветлая, а лицо-то какое хищное! Сам чуть больше четырех локтей, худой, а смотри-ка. Хм, а Младшая скоро упадет. Это сколько сил она в него льет? Все интересней и интересней…», Томиле очень захотелось, чтобы варвар остался живым. Для беседы. А может и… об этом и думать нельзя! «Прости, Пресветлая!».
Втягивать чужаков во внутренние орденские разборки — непозволительно. Богиня может не понять. Другое дело интриговать самим — здоровая конкуренция только на благо культа. Без излишеств, разумеется.
Варвара поставили на колени перед сидящей в легком плетенном кресле Верховной. Та глянула на Младшую и варвар заговорил:
— Вар-вар-вар, вар-вар! — выкрикнул явно возмущенное ругательство.
— Ты говоришь с Верховной жрицей Лоос! Говори по-гелински! — торжественно произнесла Флорина традиционную для подобных случаев фразу. Гелинский язык — язык всей просвещенной ойкумены.
— Вар-вар-вар!.. — еще возмущенней выкрикнул варвар и заткнулся: Верховная мазнула взглядом по Младшей.
Флорина брезгливо положила ладонь на голову варвара.
Она не сдержалась, поморщилась, когда увидела идущего к ней варвара. Сразу вспомнилось, как он посмел её коснуться. «Понятно, что в том странном мире защита ослабла, но это его не оправдывает. Никто не смеет касаться Верховной без её разрешения», иногда Флорина думала о себе в третьем лице. Издержки положения, ничего не поделаешь. «Придется его убить», решение принято. Но сначала надо покопаться в мыслях, унять любопытство, да и… не совсем верно сработало заклинание — она хотела убить его еще там, но что-то не рассчитала. «Скорей всего не учла поправку на отсутствие магического фона, вот он и втянулся за мной…», пока вели варвара, Филона привычно заняла себя наукой.
Мысли мужчины неожиданно оказались очень плотными. «Пресветлая, сколько в нем знаний! Ого, это так они живут без магии!? Он сбил меня самодвижущейся повозкой?». Верховная становилась все мрачнее и мрачнее, с трудом продираясь по лабиринтам совершенно непонятных образов. Но теперь она внимательно следила за собой — внешне оставалась абсолютно невозмутимой. «Да, Владеющий миром», так она поняла его имя, «ты должен умереть. Не нужны твои знания благословенной Гее, даже вредны. Что!?», Флорина все-таки дернула уголком рта, не сдержалась, «Я — кукла!?».
Это было выше её сил. Нелюбовь к политике не значила, что ей не нравилась власть. Еще как нравилась! И больше всего в ней нравился не сам факт принятия решений о судьбах людей, а зависть других жриц и, когда открытое, когда тщательно скрываемое вожделение мужчин вперемешку со страхом. Причем к последнему, к животному желанию самцов она привыкла больше всего, с самого
