Точка отсчета

который с ментальными лоосскими нитями, а временный, сцепленный с астральным телом. Различает ложь. Включается «в ручную», с другого «привязанного» к нему амулета. Боргул для этой цели решил использовать свой амулет астральной связи. Вставил две структуры и готово: активировал и по цепи пойдет слабое заклинание «темного разрыва». На здоровье практически не сказывается, но причиняет невероятную боль. Надрывает внутрителесную пустоту, которая есть везде, в том числе и в нервных окончаниях. Если в ответ на вопрос допрашиваемый соврал, цепь поймет ложь по астральному телу — боль продолжится. Не идеально, но гораздо удобнее долгих пыток и… для Боргула приятно.
Через полчетверти бледный усталый маг закрепил на шее воина-шамана бронзовую цепочку. Она оказалась длинной, хватило дважды обмотать шею. За время создания импровизированного рабского ошейника, бандиты успели с честью похоронить павших товарищей, сгонять до брошенных повозок и забрать из них самое ценное. А ценного там оказалось чуть больше двух тысяч гект Месхитинской чеканки! В трех кошелях. Есть деньги у беглецов, не зря рисковали, не зря погибли друзья! Один Озгул внешне оставался бесстрастным. Но ему положено, он «ночной князь».
— Сделал, Озгул, — доложил уставший, но довольный маг, — временный рабский ошейник. К сожаленью, цепь — не сплошное бронзовое кольцо, структуры продержатся дня два, но нам хватит. Если что — обновлю.
— Рабский ошейник без лоосок? — удивился Озгул.
— Привязан на астральное тело, почувствует ложь. Не волнуйся, — довольно улыбнулся, — боль такая, что любого сломает! Вспомнит, как рождался!
— Ну-ну.
— Будить?
— Буди.
Бозгул развеял сеть и похлестал воина по щекам.
Чик просыпался постепенно. Снился кошмар, какой — не запомнил, но настроение поганое. Почему-то болели ребра. Открыл глаза и увидел ночное небо. Звезды большей частью закрыты облаками. Холодно, лежит на земле, горят щеки… над ним нагнулся незнакомый мужик и Чик вспомнил.
Он победил. Точно! Убил двоих воинов-магов, но потом темная сеть! Странная пустота внутри. Вы где, друзья? Ответа нет. В плену, не связан, кругом бандиты… а, была — не была! Чик рывком, не обращая внимания на болящие ребра, вскочил с намерением всех разметать, но вдруг дикая боль парализовала все тело, и он рухнул, как подкошенный. Боль концентрировалась в шее и уже от неё расходилась дальше. Невыносимая — точное определение. Прошла так же внезапно, как началась, и сразу послышался глумливый голос:
— Что, шаман, больно? А ты шейку свою потрогай, разрешаю. Ага, почуял цепочку? Так это твой рабский ошейник, чуть что и… — резкая короткая боль, — сколько вытерпишь — понятия не имею, но не умрешь, это точно. Будешь молить о смерти! — эти слова прозвучали зловеще.
— Ты садись, шаман, разрешаю.
Чик медленно сел. Перед ним находился непримечательный тиренец, в котором чувствовалась Сила Ищущих. Неподалеку сидел еще один со странным резным посохом на коленях. Он тоже типичный тиренец, но с аккуратно подстриженной черной бородой. Смотрел вроде в строну и будто не интересовался происходящим, но была в нем властность, которая не оставляла сомнений — он главный. И еще… от него и посоха шли сильные эманации Духов, хотя самих их не было. Далее виднелись несколько костров с сидящими вокруг них людьми.
«Шаман», — подумал Чик, — «от той старухи похоже веяло, но гораздо слабее». Он быстро взял себя в руки. Паники, несмотря на реальный рабский ошейник, не было.
— Слушай внимательно, шаман, — продолжил говорить маг, — я задам один вопрос и если не ответишь на него правду, то будешь вечно валяться здесь, корчась от боли. Ты меня понял?
— Да, — коротко ответил Чик.
— Куда вы спрятали деньги, — задал вопрос маг.
— Какие деньги? — переспросил Чик.
Маг злорадно улыбнулся и коснулся рукой висящего на золотой цепочке ограненного камня неизвестной породы.
Боль мгновенно парализовала Чика, заставив завалиться лицом в холодную траву.
Непереносимость боли — понятие относительное. Ему, прошедшему рабское страдание и «шутку» Френома с огненным мечом, нынешняя боль — так себе. Но, то было когда-то и прошло, а больно сейчас. Чик активно ломал и ломал «спички», желая избавиться от страданий, но… он верил в действенность магических амулетов. Родные Духи куда-то пропали, ждать помощи неоткуда, поэтому… стала нарастать паника.
«Да как же я ему отвечу, если парализован к чертям собачим!», — и сразу обратил внимание — дышит и даже воет от боли. Говорить может.
«Э нет, козлы!», — как ни парадоксально, но когда понял, что может говорить, нарастание паники прервалось на корню, — «От Верховной избавился, Бог мне