Никогда не садись за руль с похмелья, особенно ночью. Скользкая дорога обязательно подведет, не успеешь затормозить, и тогда… Можно сбить девушку и загреметь в… магический мир. Ну и что, что ты прошел Афганистан, ну и пусть от одной твоей улыбки враги цепенеют, и не важно, что ты мастер боевых искусств,— это все осталось на Земле, а в мире, где правят жрецы и маги, ты никто. Даже больше чем никто — ты становишься рабом той самой неудачно сбитой девушки-красавицы, которая оказывается верховной жрицей могущественной богини. Попробуй освободись! Как думаешь, получится? А если выйдет, сможешь отомстить? Герой вот пытается…
Авторы: Крабов Вадим
себя постепенно. От жесткой лежанки под головой пришел холод. К нему прибавился запах камня с добавками гнилости, потом вызрел запах нечистот, а затем заболела голова. Не просто заболела — раскололась на тысячи болящих частей, а еще и темно, хоть глаз выколи…
«У-у-у», мысленно простонал Вовчик и открыл глаза.
Лучше бы он этого не делал. Перед взором расплывалось, двоилось, троилось, а голова затрещала еще сильней, хотя казалось — куда уж больше.
— А-а-а, — простонал в голос.
Снова закрыл глаза, обхватил голову, на ощупь прислонился спиной к стене и застыл, пытаясь унять расшалившуюся черепушку. Какие мысли? Тараканов бы успокоить, скребутся в мозгах, как неизвестно что. Больно, мерзко, противно. Понятно, что в заднице, но неизвестно в чьей. Простите, в какой.
Когда взгляд прояснился, побывавший на нарах Вовчик понял, что никакая это ни ментовка. Разве бывают обезьянники или камеры ИВС из плохо отесанного камня, с гнилой соломой и глиняной вазой — парашей? Свет шел через деревянную решетку от висящего на стене… масляного светильника! Фитиль горел над маслом, потрескивая и нещадно коптя. Стеклянный колпак, похоже, не был предусмотрен в принципе. Понятно, что в стране, мягко говоря, не ахти, но не до такой же степени!
«Попал… Да кто ты такая, кукла размалеванная!?»
Он сознательно кривил душой, прекрасно помня, что косметики на ней не было — специально обращал внимание, еще удивился тогда. Так легче, обзываясь. А то факты совсем неутешительны:
Баба в старинной белоснежной одежде, к которой не пристает грязь, появляется внезапно и вся светится. Одежда — похожа на кино про древний Рим, но не кино — это точно. Касается (со злостью!) глупой башки бывшего детдомовца и вот, пожалуйста — каменная камера, масляный светильник, солома. Приплыли. То, что это реальность, данная нам, так сказать в ощущениях — не усомнился ни на секунду.
«Все, факты кончились, хватит ломать голову. Живой — славненько. Сижу в тюрьме — плохо. Но раз оказался здесь, значит можно и обратно. Ничего, объяснят что к чему и почем. Пободаемся! Интересно, когда здесь кормят?», живот возмущенно заурчал, требуя жрать, жрать и жрать.
«Сутки не евши! Лидка — сучка», с этой мыслью подошел к деревянной решетке, попробовал на прочность — прочная, не сломать.
— Эй! Есть тут кто! Когда баланда, начальник! — заорал во весь голос.
Ни ответа, ни привета. Что есть силы заколотил по решетке и заорал еще громче:
— Народ! Люди, ау! Жрать давай!
Через минуту такого гомона к решетке, наконец, соизволил подойти вертухай. Вовчик на секунду обомлел. Под метр девяносто, широкоплечий длинноволосый детина одетый в.. мешок с дырками для головы и рук. Мешок едва доходил до колен. На голых ногах сандалии, привязанные к щиколоткам хитрыми ремешками. Небольшое брюшко перетягивал широкий кожаный ремень с непонятными, опять же кожаными висюльками. Злое лицо не предвещало ничего хорошего, а тяжелая дубина в здоровенной ручище делала злое выражение лица еще убедительней.
— Понял, начальник, — Вовчик примирительно поднял руки и отшагнул от решетки, — обед по расписанию.
В ответ детина рявкнул что-то недовольное, выразительно хлопнув дубиной по ладони. Убедившись, что задержанный все правильно понял, надзиратель ловко сунул дубину в висюльку на поясе, выражение лица смягчилось. Назначение одной из кожаных петель для глупого задержанного прояснилось.
— А попить? — Вовчик показал, как глотает воду из воображаемого стакана.
Начальник скрылся и появился буквально через несколько секунд с кувшином. Разумеется, глиняным. Без рисунков и другого выпендрежа. Протянул его прямо через прутья решетки. Беря кувшин, заключенный внимательно осмотрел лицо надзирателя — оно как раз попало под свет лампы.
Смуглая, если не чернявая кожа. Бритые пухлые щеки, правильный овал лица с массивным подбородком и достаточно тонким для такого овала носом. Черные глаза, тонкие губы и густые брови на выступающей надбровной дуге. Но самое любопытное находилось в центре лба: четкая идеально круглая татуировка или фиг знает как нанесенный рисунок размером с двухкопеечную монету. Круг, в центре которого четко прорисованное дерево с длинным стволом и зонтичной кроной. Казалось, что видно каждый листок и рисунок коры, хотя это невозможно из-за размеров и освещения.
«Я влип», окончательно решил про себя Вовчик, принимая воду. «Светящаяся баба, теперь дикарь с невозможной татушкой. Дела… но ничего, прорвемся!», подзадорил себя. А если честно, настроение было ниже плинтуса. Впрочем, попив воды, оно немного приподнялось. Много ли надо человеку для счастья? Пожрать надо. С этим придется подождать,
