Никогда не садись за руль с похмелья, особенно ночью. Скользкая дорога обязательно подведет, не успеешь затормозить, и тогда… Можно сбить девушку и загреметь в… магический мир. Ну и что, что ты прошел Афганистан, ну и пусть от одной твоей улыбки враги цепенеют, и не важно, что ты мастер боевых искусств,— это все осталось на Земле, а в мире, где правят жрецы и маги, ты никто. Даже больше чем никто — ты становишься рабом той самой неудачно сбитой девушки-красавицы, которая оказывается верховной жрицей могущественной богини. Попробуй освободись! Как думаешь, получится? А если выйдет, сможешь отомстить? Герой вот пытается…
Авторы: Крабов Вадим
что от неё не избавишься. Но когда все же приходит избавление, то, как говорят «почувствуйте разницу» и ты понимаешь какой это кайф жить без боли, но тут она, падла, наваливается с новой силой и нет от неё защиты, расслабился.
Чика скрутило сразу, как только лицо Богини снова превратилось в дерево. Связанное с ним невидимыми нитями, но в то же время бесконечно чуждое.
В чувство его привел женский голос:
— Эй, с тобой все в порядке? — узкая ладонь легла на плечо.
Чик с удивление обнаружил себя стоящим на коленях, прямо на древних каменных плитах дороги. Страдание неохотно улеглось. Спряталось в засаду, поджидая своего часа, ближайшего сна. Он встал, отряхнул обмотки и хмуро обернулся. Жрицу или служку он бы почувствовал.
Перед ним стояла девушка в серой зимней тунике накрытая голубым суконным плащом с откинутым капюшоном. Распущенные черные волосы, карие глаза, смуглое лицо. Тем, кто не видел жриц, она показалась бы красивой. Собственно такой она и была. Красива естественной несовершенной одухотворенной красотой, в глазах искреннее участие. Если бы Чик… это и так ясно.
— В порядке, — хмуро ответил он и зашагал в сторону храма.
— Ой! Извини, я не знала, что ты раб! Постой, я тоже к храму, пошли вместе, — с этими словами девушка пристроилась рядом. Ей приходилось почти бежать рядом с быстро шагающим Чиком.
— Ты не мог бы идти помедленнее? А, поняла — торопишься. А я вот не тороплюсь. Да не хмурься ты, я тоже рабыня. Ой!
Чик резко остановился и повернулся к ней. Девушка врезалась в него, как в скалу и отскочила словно мячик.
— Разве бывают рабыни — женщины? А где твоя печать?
— Какой ты твердый! — сказала, обижено потерев грудь, — ты чего? Подожди, так ты варвар!? Настоящий!? Ни разу не видела! А ты, из каких мест?
Чик мочал, внимательно приглядываясь к её лицу. Печати не было. Правильный «греческий» нос, чуть выступающий мягкий подбородок, чуть припухшие приоткрытые губы, гладкие щеки с заметным румянцем на скулах, тонкие черные брови дугой. В сияющем взгляде распахнутых глаз восторженное любопытство. Словно девочка — первоклассница, а не двадцатилетняя девушка.
— А, поняла! Смотри, — с этими словами распахнула плащ на шее. Бронзовое, покрытое вязью непонятных знаков кольцо-ошейник шириной не больше пальца, то есть сантиметра полтора, — убедился? — запахнулась, не дожидаясь ответа.
— Какое у тебя Служение? — спросил Чик, не обращая внимания на явную обиду девушки.
Сказав «Служение», снова пошел по дороге. Теперь зашагал медленно, прогулочным шагом.
— Какое Служение? — рабыня пошла рядом, — а! у меня не Служение, а служба хозяину. Выполнять его волю, — произнесла последние слова печально, — ну вот, такое настроение испортил. Варвар…
— Я слышал, что на всей Гее есть рабы и думал, что у всех есть Служение. А как иначе? — Чик не задумывался о настроении девушки.
— Ты точно варвар, — вздохнула она, — к тому же глупый. А, поняла! Тебя захватили в бою и сразу обратили в рабство. Ты все это время жил в лагере. Так?
— Так, — согласился с ней Чик.
— Хорошо, просвещу тебя, глупого. Но потом ты о себе расскажешь! У тебя есть имя?
— Чик.
— Что четыре? — не поняла она.
— Это имя.
— Ого, тебя по номеру назвали!? От этих лоосок всего можно ожидать, мне жаль тебя. Ой, прости, не хотела делать тебе больно. Меня зовут Грация, я служу господину… — прислушалась к себе, — Марку. Большего рассказать не могу, ошейник мешает. Чуть что — жжется. Зато думать можно, о чем захочу!
Неунывающей Грация была от природы. Или волею богов, как угодно. Сохранила эту черту в рабском положении только потому, что ей «повезло» с хозяином. Его не прельщали прелести девушки и подобных приказаний в отношении других мужчин он пока не давал. В принципе, её жизнь после порабощения не сильно изменилась. Была приписной дворовой девкой, «подружкой» для игр дочери архея, а стала рабыней. Дочка выросла, а «подружка» невольно узнала о тайнах семьи и грамоте выучилась на свою беду. Не хотела дочка одна учиться, капризничала. Теперь она замужем в Фелистии, а Грация так и осталась у архея.
Рабы шли и болтали. Точнее болтала в основном Грация, говорила обо всем подряд. Отчего не поболтать? Солнечный зимний денек, приказ господина исполнила, интересный попутчик — много ли надо для хорошего настроения? Мимо них проскакивали всадники на единорогах, им автоматически кланялись, повозки, тащимые сильными борками. Им кланялись выборочно. Если колесница со жрицами — обязательно, если грузы, то проходили мимо. Никто их, хвала богам, не окликал.
Единороги не белые красавцы, а разномастные, бывшие дикие с пятен Каганов. Они, умные быстрые выносливые
