Точка отсчета

неприхотливые, практически вытеснили верховых лошадей, как борки — тягловых волов и тех же коней. Борки — безрогие быки и коровы стали совершенно незаменимы. Крупнее земных собратьев они и молока больше давали и не нуждались в особом уходе, а быкам по выносливости не было равных, и послушные были без всякой кастрации. Умные животные, как почти вся живность из пятен.
Чик мало что понимал в быстрой речи попутчицы, да и не вникал. С удивление обнаружил, что голос девушки ему приятен. «Все правильно, он не мешает Служению», быстро «разобрался» в своих чувствах. Сравнивать девушку с самой Флориной — такого просто не могло прийти в голову!
Вовчик в стеклянном кубе довольно улыбнулся и любовно погладил чуть-чуть расширившуюся трещинку. Вздохнул и продолжил бить по одному и тому же месту. Упрямый, черт!
— Вот мы и пришли, — вздохнула Грация, — тебе за ворота? Иди, мне нельзя.
— Богиня против твоего появления в Храме? — чувства Чика заметались, ища выхода. Ели Богиня Лоос против, тогда она — вред Служению!
— Причем здесь богиня! — спасла его девушка, — хозяин велел ждать его у ворот ограды, он в храме. Посижу на том камне, — грустно кивнула на большой отполированный частым сидением валун, — ты не задерживайся, а то устала кланяться, иди, — разноцветные жрицы, служки в купе с другими посетителями сновали туда — обратно.
— Храни тебя Богиня Лоос, Грация! — облегченно сказал Чик и направился к распахнутым створкам ворот в невысокой, больше декоративной, чем защитной стене из розового туфа.
— Пусть и тебя хранят твои боги, варвар! Я живу в вилле Апила, что рядом с Мехистополем! — крикнула ему вслед. Зачем?
«Вот и назначила свидание», подумала с усмешкой. «Девушке неприлично самой напрашиваться к кавалеру. Всем девушкам, но особенно благородным архейкам…», мысленно передразнила наставницу Серпинии. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Варвар ей понравился, и она это осознала. Привычный ошейник теперь просто физически давил. Хорошо, что этот дорогущий амулет ордена Пылающих не жег в ответ на мысли. Хозяину, честное слово, дешевле было её просто казнить.
Стражник, который собственно и выполнял функции проводника, а не охранника проводил Чика на второй этаж трехэтажного здания и оставил в приемной приора.
— Посыльный из лагеря со свитком для госпожи приора, — объявил он дежурившей в приемной Младшей жрице и удалился.
— Жди здесь, — сказала жрица, вставая с резной деревянной лавки и, не дослушав привычное «слушаюсь, госпожа», скрылась за деревянной дверью с символом Древа Лоос и какой-то надписью в его обрамлении.
— Зайдешь, когда прозвенит колокольчик, — объявила, вернувшись буквально через минуту.
Чик стоял и наслаждался близостью своей Богини. Жаль, что не она сама его вызвала, но и приор — второе лицо в его Служении и не важно, что всего лишь Срединная жрица, даже не Старшая. Звон колокольчика возвестил о приближении еще большего счастья.
Он еле-еле сдержался, не упал на колени сразу, а прошел к простому плетеному креслу, в котором сидела Викария и только тогда, протягивая свиток, встал не колени.
— Я выполнил приказ, госпожа! — сказал, чуть не захлебываясь от восторга. На мгновенье вместо Викарии ему показалась Флорина.
Приор, не поднимаясь с кресла, небрежно швырнула свиток на стол заваленный кучей пергаментов. Вдоль задней стены располагались многочисленные полки, сплошь забитые разнокалиберными рулонами.
— Кто учил тебя говорить по-гелински?
— Рекрут Архип, госпожа!
— У тебя хорошее произношение. Скажи, ты раньше действительно не знал гелинский язык?
— Не знал, госпожа!
— Так откуда ты родом, чем занимался и как оказался здесь.
— Я жил на острове Рус, что в Баренцевом море, — название сказал по-русски, — это на севере, занимался… — Чик замялся, — торговлей? Прости, госпожа, мое скудоумие, но я забываю о прошлом… Сюда меня принесла сама Верховная жрица, моя госпожа. Я служу Богине! Это самое главное! Остальное неважно! — совершенно искренне впал в патетический восторг, а перед этим привычно похвалил «свою Богиню», за то, что она подсказала о забывчивости рабов. Приказ Флорины не говорить о себе правду был первоочередным, а иначе лгать госпоже было просто невозможно.
— Заткнись и никогда больше не говори по-варварски, — поморщилась Викария, — и лишнего не болтай, я знаю, кому ты служишь.
Соизволила встать с кресла и положила ладонь на голову раба. Голову Чика словно тиски сжали. Крик боли удалось сдержать только чудом да приказом «Заткнись». Викария вторично поморщилась и недовольно опустилась в кресло. Как и ожидала, Флорина прекрасно заблокировала мысли своего раба. Это