Точка отсчета

неё никого нет! Как мне повезло, что я стал её рабом! — под конец сорвался в патетику.
Зачем ответил завуалированной правдой, он четко не разобрался. Наверное, побоялся отдать единственное «свое», что у него есть, забрали бы обязательно. Лгать он не мог, а такой вот полуправдой — получилось. «Только бы не начала уточнять!», взмолился своей Флорине.
А стеклянный куб в неизвестных закоулках души, зазвенел от новой серии мощных ударов, трещина поддавалась Вовкиному злому упорству. Но боже, как медленно!
— Я только что дочитала о личных рабах Верховных жриц. К сожалению, за всю историю их было мало. Так вот, нигде не написано, что они не чувствительны к эманациям Древа. Что скажешь?
— Не могу знать, госпожа, — хрипло ответил он. Высказанное недоверие госпожи — очень тягостно, это почти недовольство.
— Правильно, этого ты знать не можешь, а можешь ответить, почему не только у тебя, раба, но и у тех баранов, кто рядом с тобой меньше всего ранений на учениях? Всего три месяца, как вы здесь, а в последний месяц у тебя и твоих дружков одни царапины, зато в других десятках до сих пор тяжелые раны встречаются. И ты говоришь, что ты купец?
Чик от почти физической боли упал ниц. Это не просто недоверие, это уже недовольство!
— Прости недостойного, госпожа! Я забыл, кем я был! Служение для меня — все!
— Встать и смотреть в глаза! — крикнула жрица.
Раб мгновенно вскочил по стойке смирно. В глазах — сплошная боль. Даже привычной Фергале стало не по себе.
— Молодец, ты хорошо служишь. Верховная может тобой гордиться, — глаза раба засияли счастьем, — расскажи мне о своих снах, Чик.
Госпожа назвала раба по имени! Настроение взлетело просто до небес, но… ответит он не мог. Викария, в Служении вторая после самой Верховной, запретила.
— Госпожа! Я не могу ответить на этот вопрос, мне запрещено! — сказал он чуть не со слезами.
— Хорошо, хорошо, Чик, успокойся, — жрица в задумчивости откинулась на спинку кресла, — а ты ничего. Жаль, что раб.
Осмотрела стоящего смирно Чика с ног до головы, словно рентгеном просветила.
— Придется Агасфену сегодня спать у себя, — произнесла она задумчиво, — иди за мной, Чик, — с этими словами направилась в спальню.
— Покажи, Чик, на что способны варвары в постели, — сказала возле большой кровати, — раздень меня. Смелее! Представь, что я леопард…
Раб чуть не лопнул от счастья! Овеянная силой самой Флорины, красивая почти как она, госпожа пожелала его! Как смог остаться в сознании — неизвестно. Нет, известно — поступил приказ переспать, он и переспал. Фергале нравился грубый секс, он постарался. Временами лицо жрицы превращалось в лицо Верховной, и тогда он просто выл от восторга. Вот она, награда за рвение в Служении. Богиня все видит!
Десятника Агасфена сегодня не вызвали к начальнице. Он удивился, но в то же время облегченно вздохнул. Не то, что надоело — горячие красавицы лооски не могут надоесть. Просто не мог он быть всегда грубым, а именно этого и требовала каждый раз Фергала. Если бы он в тот же вечер узнал из-за кого он спал один, то, мягко говоря, удивился бы.
Запрета на секс с рабами у жриц не было. Просто неприлично. Фергале, десятый год сидящей на отшибе, на приличия было плевать. Тем более от Викарии сегодня поступил прямой намек. Вообще-то приказ о наблюдении за рабом Верховной появился одновременно с самим бараном. Сегодня состоялся первый отчет по амулету астральной связи и такое пожелание Приора. Фергала всегда ревностно исполняла приказы начальства, особенно приятные.
А ранним утром на запыхавшемся единороге прискакал гонец он наблюдателей за Кафарским пятном. В этом году внеурочно начинается цветение Лотоса, необходимо всех разведчиков направить туда без промедления. Лагерь засуетился. На фоне лихорадочных сборов «подвиг» Чика немного померк. Взбешенный десятник-архей не успел наказать наглого барана-раба, как он того заслуживал. Десятки отправились к пятну под командованием армейского полусотника (он всегда скучал на учебной базе специально для таких случаев), а Агасфену пришлось остаться.
«Как тебе повезло, раб», подумала Фергала, «извини, Викария, не удалось от него избавиться. Я сделала все, что могла. Неужели ему благоволит Пресветлая?», и сама испугалась собственной ереси.
Викария, выслушав подробный доклад о странном рабе, решилась. Убрать по-тихому — наилучший выход, об этом и намекнула верной Фергале. У приора не было привычки изучать странности, она не Флорина, но опасность ощущала шестым чувством. Откуда исходит — не понять, поэтому все странности — долой. Прямо убивать личного раба самой Верховной нежелательно, а после общения с Томилой тем более. Устроить несчастный