Никогда не садись за руль с похмелья, особенно ночью. Скользкая дорога обязательно подведет, не успеешь затормозить, и тогда… Можно сбить девушку и загреметь в… магический мир. Ну и что, что ты прошел Афганистан, ну и пусть от одной твоей улыбки враги цепенеют, и не важно, что ты мастер боевых искусств,— это все осталось на Земле, а в мире, где правят жрецы и маги, ты никто. Даже больше чем никто — ты становишься рабом той самой неудачно сбитой девушки-красавицы, которая оказывается верховной жрицей могущественной богини. Попробуй освободись! Как думаешь, получится? А если выйдет, сможешь отомстить? Герой вот пытается…
Авторы: Крабов Вадим
Архип, — расскажи, какая она в постели, а?
Саргил укоризненно посмотрел на друга. Мол, подумай, вдруг ему тяжело об этом говорить, хотя и самому было жутко интересно. Но раб ответил:
— Она как рабыня… — и замолчал, ошарашенный сказанным. Замолчал на все время пути.
Как ни бились друзья, разъяснения так и не дождались. А после потянулись скучные дни. Даже уход за тремя другими рабами десяток воспринимался как разнообразие. Конечно, жаль мужиков, но что сделаешь, лооски — они такие. Сучки. Хоть и красивые.
Вслед за словом «рабыня» всплыл яркий образ Грации и в голове все смешалось. «Зачем все, зачем я живу? Зачем нужно Служение, кому?». Образ Флорины чередовался с образом Фергалы, перетекая из одного в другой, и никаких восторженных чувств не вызывал. Открытое унижение Срединной жрицы, которое она сама просила, а после произнесенное слово «рабыня» сорвало стоп-кран.
Трещина в стекле разрасталась. Она была уже не одна: стенка куба покрылась целой сетью, первый слой явственно продавился. Вовчик внутри лупил и лупил, тупо в одно место. Руками, ногами, а когда и головой. Он был весь измазан кровью, боль пронзала все суставы, но упрямо не останавливался. Перестал орать, надорвав связки за многомесячное заточение, но надежда не покидала его, ни на мгновенье. Откуда силы, почему не истек кровью — о такой мелочи не задумывался, как и том чем дышит и что ест. Внутри только злость на себя — раба и единственное желание — скинуть ярмо.
Разве так можно с Богиней? А почему нет, если требует. Так чем она лучше другой рабыни, настоящей? Грация меня греет, а Флорина холодит, причем обе — далеко. Ничего не понимаю! Служение… вроде нужно, но кому из них? Почему я его не чувствую? А разве раньше чувствовал?.. Зачем жить…
Это было сродни предательству Джульетты, только он об этом не вспомнил. Ему в принципе земная жизнь не вспомнилась. Падение Богини с божественного пьедестала затмила собой все на свете, кроме, разве что, все более теплого образа Грации. Она не дала унынию разрастись до степени самоубийства, согрела душу. Облегчила обычную человеческую тоску, а не рабское Страдание, о котором уже почти позабыл. И еще он перестал видеть сны. Совсем, любые.
Депрессия, которую остальные принимали за Страдание без эманаций Древа Лоос, кончилась в месте назначения, во временном лагере разведчиков на границе с пятном. Младшая жрица подошла к обозу и напоила рабов эликсиром. Они сразу просветлели и самостоятельно, шатаясь от слабости, спустились с повозок. Чик тоже шатался от слабости — полежи-ка две недели подряд и тоже довольно улыбался. Депрессию как рукой сняло, он понял цель жизни: служить Грации. Эликсир сделал свое дело, простимулировал стремление к служению, но только Богиня оказалась другой. Причем теперь служение воспринималось абстрактно, как бы со стороны, просто как логичный порядок мыслей. Как он устал от разброда!
Сеть трещин в стекле теперь походила на густую паутину с ямой в центре. Кулак Вовчика без устали долбил в эту яму. Осталось несколько слоев. Правда, довольно толстых.
Новоприбывших разместили в палатках согласно десяткам. И у рекрутов и наемников совершенно одинаковых. Дали день передохнуть с дороги, а с утра погнали на учения под руководством опытных десятников, по три-четыре на десяток рекрутов. Наемников разделили по трое-четверо и влили в состав десятков опытных воинов, а рекрутов, которых осталось тридцать один человек (шестнадцать трифонцев и пятнадцать никеевцев), разбили на семь отрядов по четыре или пять, в каждом из которых обязательно был один раб. Приписным рекрутам не удосужились объяснить для чего это сделали.
На этот вопрос Архипа, десятник Эзол только рыкнул: «Не вашего ума дело! Слушайте меня внимательно, запоминайте, второй раз повторять не буду. Смилостивится ваш бог — выживете». Показывал, объяснял, но в общем-то сильно не напрягался, хотя гонял изрядно. Казалось, что проверяет больше выносливость и ловкость, но не специальные умения типа слаженности построения в обороне и прочую армейскую выучку. Повторил уже известные опасности пятна и рассказал пару новых.
Эзол на первом же построении принял командование над пятеркой Чика, точнее Саргила — десятник сразу выделил самого умного и уравновешенного. Раб — не в счет, по нему он просто скользнул взглядом. Друзья оказались вместе благодаря строю, они всегда занимали левый фланг. Подсчитали пять штук подряд и готова пятерка. Ермил, Архип, Саргил, Кастор и Чик. Остальных тоже пересчитали, пересортировали рабов и вперед на службу родине. Простите, ордену. Выдали спецобмундирование: штаны, сапоги, плотная туника с рукавами — все зеленое. Железные шлемы с кольчужной бармицей (хоть какая-то
