Никогда не садись за руль с похмелья, особенно ночью. Скользкая дорога обязательно подведет, не успеешь затормозить, и тогда… Можно сбить девушку и загреметь в… магический мир. Ну и что, что ты прошел Афганистан, ну и пусть от одной твоей улыбки враги цепенеют, и не важно, что ты мастер боевых искусств,— это все осталось на Земле, а в мире, где правят жрецы и маги, ты никто. Даже больше чем никто — ты становишься рабом той самой неудачно сбитой девушки-красавицы, которая оказывается верховной жрицей могущественной богини. Попробуй освободись! Как думаешь, получится? А если выйдет, сможешь отомстить? Герой вот пытается…
Авторы: Крабов Вадим
пробасил:
— Я в сторону смотрел, госпожа, на мне левый фланг…
— Идите, — махнула рукой жрица, — спросите полу-сотника Димона, он распорядится вами. Накормят, подлечат, устроят.
Средняя жрица Лариса была одной из доверенных жриц Викарии, служила помощницей Срединной жрицы Маркуллы, одной из представительниц Месхитинского ордена при штабе операции. Получив от приора приказ, «узнать о судьбе раба Верховной и, особенно о том, не создавалась ли рядом с ним звездная тропа или дорога», Лариса в первую очередь проверила, жив раб или нет. Печать — метка на призыв поискового амулета не отозвалась. Мертв. Подсуетилась и сама напросилась встречать возвращающихся рекрутов. Согласно тому же поисковику, из нужной пятерки сразу трое оказались живыми. Повезло баранам, немыслимо повезло! В этом она еще раз убедилась, пока ждала везунчиков. Кроме них, только пятеро из ста тридцати восьми вернулись и все по одному из групп.
Жрице не пришлось читать мысли, чего она очень не хотела. Слишком слаба для этого, слишком много для неё мороки и после была бы страшная головная боль. Один из баранов, хвала Пресветлой, вспомнил о свете, именно белом. Была тропа, готовилась. Откуда, куда, зачем, кто создавал — эти вопросы Лариса от себя гнала. Меньше знаешь — спокойней спишь, в тайны верхушки ордена лучше не вдаваться. Сообщила Викарии об исполнении приказа: «мертв, тропа готовилась», и успокоилась на этом.
— О каком это свете ты говорил, Архип? — спросил у друга Саргил уже перед сном. Спросил шепотом, на ушко.
— Видел из-под воды, — ответил друг, — как жрица спросила, сразу смекнул.
— Ясно. А я глаза под водой всегда закрываю. Не знаешь, что это было?
— Понятия не имею. Не иначе какое-то колдовство, после света Блестянки и улетели.
— Даже так? Слушай, так может Чик…
— Тихо! Ты чего, Саргил. О таком лучше даже и не думать, а ты вслух говоришь. Давай спать.
— Ты прав. Спокойной ночи. Нам повезло, что ты глазастый.
— Не понял, — теперь сглупил Архип.
— Если бы ты про свет не ответил, она бы в мысли полезла. Все, давай спать.
— Точно. Это единственное, что её интересовало. Ну все, спокойной ночи.
Попутка встретилась за полдень, во вторую дневную четверть.
Чик сидел рядом с трассой в тени небольшого куста, отдыхал и страдал от жажды. Ужасно хотелось пить. Жара стояла неимоверная, будто середина лета, а не ранняя весна. Ни облачка, ни ветерочка, солнце палило нещадно. Как назло, родники вдоль дороги не попадались. Редколесье — почти степь, с водой проблема.
Из-за ближайшего поворота на буром единороге медленно выехал всадник одетый в кирасу и шлем, с длинным изогнутым мечом на поясе, со шитом и луком, притороченными к седлу. Резко остановил животное.
— Кеней, — крикнул он, одновременно закрываясь от Чика щитом и ловко выхватывая меч, — внимание! Незнакомец на дороге! Кто таков! — это уже Чику.
Над невысоким холмом с одиноко стоящим деревом, закрывавшим вид на дорогу, давно висела пыльная дымка, слышался далекий скрип колес и топот борков с единорогами. А может и лошадей, таких тонкостей Чик не различал. Собственно поэтому он и присел в тени куста, решил подождать, когда сами подъедут.
— Пить, — попросил бывший раб.
— Чего? Кто таков, я спрашиваю, — охранник внимательно огляделся и медленно подъехал к незнакомцу.
На него было страшно смотреть. Лицо опухло от многочисленных порезов, через лохмотья проглядывали многочисленные рубцы с ссадинами по всему телу.
— Не помню. Пи-и-ить.
В это время подскочил второй всадник на единороге зеленой масти, одетый в латы богаче, чем у первого и выглядевший гораздо представительней. Сразу перехватил инициативу.
— Кто таков, оборванец, чего расселся!
— Пить дайте, ради всех богов! Не помню, кто я…
— Кто тебя избил, кого поджидаешь! — продолжил гнуть свою линию начальник, — где твои дружки! — с этими словами, не слезая с животного, стукнул Чика длинным мечом по голове. Плашмя, не сильно. Так, для профилактики. Чик потер темечко:
— Здравствуйте, господа! Вот это прием! Я просто прошу пить и я один, клянусь всеми Богами! И ничего не помню, дарки вас раздери!
Оба всадника замерли, уставившись на незнакомца. Здесь очень серьезно относились к клятвам любым богом, а всеми сразу — тем более. Клятвопреступника могло покарать немедленно, могло позже, но покарает обязательно.
— Слышишь, Кеней, похоже, не врет, — сказал первый охранник, помоложе.
— Не тебе решать, — пробурчал второй, — дай ему попить, а я к хозяину. Пусть сам решает, — с этими словами ловко развернул единорога на задних копытах и скрылся за
