Точка отсчета

дарковский выкормишь! Тоже мне, архей нашелся! — но в то же время, распоряжение все же крикнул, — эй, Стефаний, подсади бродягу и накорми! — действительно прав этот юный прохиндей, бродягу надо внимательно изучить.
Чик с огромным облегчением залез на повозку, следующую за хозяйской кибиткой. Здоровенный кудрявый человек без слов позвал его рукой. В крепкой купеческой подводе, полностью забитой товаром было только одно спальное место. На него и указал возница Стефаний. Сунул большую лепешку, подал кувшин и хмуро отвернулся на козлах, смотреть за мерным движением четырех впряженных в телегу борков. Кажется, гость его больше не интересовал. В кувшине оказалось разбавленное красное вино. За секунды съев хлеб и випив полкувшина напитка, показавшегося лучше знаменитого «Бордо», Чик завалился спать: «Сразу не убили, и славно!», настроение поднялось до небес, омрачаясь лишь потерей бивней, «пусть это будет плата за провоз», успокаивал себя. Помогало слабо. Прикипели они ему почему-то.
— Забыл? Ты мне еще сто драхм остаешься должен, — проворчал купец, надеясь хоть этим задеть самонадеянного юнца. Надо же, кичится своим якобы благородным происхождением! У самого ни лепты* за душой, а красиво пожить горазд.
— Не переживай, Дигон, отработаю, — безмятежно махнул рукой студент, — а может, зачтешь поение каравана в пустыне? — подмигнул на эти слова, — сколько там вода стоит?
— Это все в контракт входит! — возмутился торговец, — ты меня деньги считать не учи! — настроение, не смотря на подколки юнца, уверенно поднималось, и поднимали его теплые на ощупь бивни. Если бродяга надеется их вернуть, он глубоко заблуждается, а Андрей пусть себе лопочет, одной веревочкой связаны.
— Обрати внимание, бивни свежие, не обработанные, будто только вчера из живого Ягодника выломаны, — не унимался орденский ученик.
— И что.
— А то! Изранен он, словно из пятна вылез. Многие раны зарубцованы, как от действия лечебного бальзама и ничегошеньки не помнит, если не врет. Меток ни одной, значит не лооский разведчик. Отсюда вывод: кто он?
— И кто?
— Такой же контрабандист, как и мы.
— Это я контрабандист!? — искренне возмутился купец. Не считал он спрятанную в караване «малость» контрабандой. Убедил себя не считать, — чего ты мелешь, не забывайся!
Ну, любил Андрей доводить купца, что поделаешь. Маленькая месть за… не понимал за что, нравилось и все.
Сам виноват, решил шикануть перед друзьями. По пьяной лавочке, разумеется. У Текущих для учеников относительная свобода, жить позволительно где вздумается и, соответственно, увеселяться. Только занятия, будь добр, не пропускай и задания выполняй. А как готовишься — твое дело. Хочешь в библиотеке, хочешь в кабаке. Андрей предпочитал второе. Занял раз, второй, третий, напоил компанию и… получил под нос векселя. Сначала сердце ухнуло в пятки, но услышав предложение купца, даже обрадовался: кому еще из учеников доведется побывать на должности настоящего мага в настоящем путешествии! Контрабанду воспринял спокойно, сказалась авантюрная натура, но заметив, как трясется Дигон, непременно этим воспользовался, как и его завистью к археям. Цеплял купца просто так, для души. Но повязаны они действительно крепко. Случись чего и Андрею несдобровать. За «носитель силы» никого по головке не погладят.
— Да боги с тобой, Дигон, оговорился я! И он не контрабандист — никто не запрещает в пятне шляться, но! Не во время операции лоосок. В это время, извини, нельзя. Нас, по-моему, дважды останавливали. Или я не прав?
— Тьфу на тебя! Твои родители точно дарки!
— Не тронь моих благородных предков, они тебе этого не простят! Это я — добрый. И вот боги смилостивились над нами, послали нам в помощь благородного архея, дабы он возместил наши убытки! Я правильно рассуждаю?
— Мели дальше, — махнул на него Дигон. Крепко укрепили его нервы теплые бивни.
— Сдадим его лооскам, ты за? Надо честно исполнять законы, на том и жизнь стоит, — закончил патетически.
— Ты бы заткнулся, что ли! Нет, бивни я не отдам. Ты представляешь, сколько они стоят!? А они потребуют их вместе с бродягой.
— О, боги! И после этого мы сетуем на жизнь! Куда катится мир, если достойнейшему из купцов, добродетельному Дигону Богатому деньги застилают взор, заставляя поступаться законами богов, — сам не понял, что сказал, но красиво.
— Да заткнешься ты когда-нибудь? — вздохнул купец, — тебе бы на арену, в мистерии играть.
— С детства мечтал, но археев не берут, — и здесь нашел, чем поддеть.
— С чего это, всех берут, не спрашивают.
— Но не архейское это дело, плебеев развлекать. Прости, не хотел тебя обидеть, — с совершенно серьезным