Точка отсчета

и стемнеет. Вдруг из темного проулка вышел здоровый мужик с полуторником на перевязи под правую руку и кинжалом на поясе с другой стороны. Полуторник смотрелся на нем, как игрушка, хотя и был на ладонь длиннее Леоновского. Мужчина перегородил путникам дорогу и сразу заговорил на непонятном языке.
— Эй, ты кто, ну-ка посторонись, — сказал Леон, положив единственную руку на эфес меча.
Горгона в целом город спокойный и такие наглые ограбления были редкостью, тем более почти в центре, под светом фонарей.
Чик сразу понял — перед ним настоящий Этруск и пришел он к нему. Поговорить? Вечером на пустынной улице? Действительно, лицом похож и только. В сложениях ничего общего.
— Леон, это ко мне, не мешай. Пожалуйста, — добавил более твердо, так как друг распалялся все сильнее, — но последи, — это уже прошептал и шагнул к незнакомцу.
Тот и не думал подходить. Он замолчал и скрестил на груди руки, всем видом показывая: пока разговор, но глаза пылали просто праведным гневом, какие бывают у фанатиков.
— Я не понимаю по-этруски, чего ты хочешь, — спокойно сказал Чик, подойдя на два шага. До собеседника оставалось столько же.
— Щеночка спрятали так далеко, что забыли научить речи предков? — насмешливо спросил незнакомец, не меняя позы.
— Щеночек, это как понимаю — я. Ты все сказал? Тогда дай пройти.
— А щенок так и не вырос в волкодава, — Этруск продолжил вещать, словно пустому месту, — хотя и твои гнусные родители не отличались сложением, но не до такой же степени! Ты с папочкой общаешься, сыночек? Не подскажешь, где он? тогда я тебя отпущу. Может быть.
— Скажи прямо, за кого ты меня принимаешь? — Чик не сдавался выяснить хоть что-то перед неизбежной битвой. Она будет. Кровь заполнилась адреналином под завязку, своего зверя удавалось сдерживать с большим трудом.
— За того, кто ты есть и не пытайся улизнуть от ответа! Где твой папочка Грусс, возомнивший себя Третьим!?
— Он кто, царь?
— Настоящий царь Гросс Пятый и ты это прекрасно знаешь, щенок! — Гарант не вытерпел и выхватил меч, одновременно входя в боевой транс с призывом духов.
Чика обдало огненным вихрем, не причинившем ему никакого вреда. В нем самом запели разные голоса, но пока он их придавил, пока хватало мечей. Он легко уходил от стремительного Этруска, у которого полуторник летал чуть ли не легче его парников. Гладиатора обдавало холодом, страхом, пронзало непонятной тьмой, но никакого вреда, лишь легкий сбой с ритма. Вскоре в глазах здоровяка появился страх, и это решило его судьбу. Френом не любит слабых духом. Он стал пропускать удар за ударом, покрылся кровью с головы до ног. Мастерства хватало только на то, чтобы не получить смертельные ранения и он зашептал… открытие звездной тропы. Это было стыдное бегство, но он им воспользовался, успокаивая себя тем, что важную весть надо передать самому царю.
Гарант вывалился в покоях Фебы, это были первые координаты, пришедшие ему в голову. Да и на более длинное расстояние у него сейчас не хватало сил. Он и по этой тропе еле доковылял. В принципе, угадал. Кто лучше окажет медицинскую помощь? Разве только Исцеляющие.
— Сволочь! — орал Чик, брызгая слюной и топая ногами, — трус! Сбежал!
— Кхе, — за спиной раздался кашель, и Леону пришлось отскочить от брызнувших кровью клинков друга. Чик мгновенно успокоился, — прости, друг, это я в запале. Ну не сволочь ли он!? Сбежать!
— Что это было, — тихо поговорил Леон.
— Что? Бой конечно, а что, — и только сейчас обратил внимание на спаленные брови «продюсера» и покрасневшее от ожога лицо.
— Осмотрись вокруг, — еще тише сказал друг.
Окружающие кусты и столб с масляным светильником были обуглены и покрыты инеем.
— Это… бежим, вот что это! — и друзья припустили. Не засекали, но олимпийский рекорд на средние дистанции наверняка был побит.
В пансионе Леона лечила сама хозяйка. Любовно намазала бальзамом и велела лежать до утра. В своей спальне. Больной нуждался в непрерывном присмотре лично её, вдовы Галатеи.
Чик вбежал в комнату Андрея. Друг сидел, обложенный свитками, что-то учил.
— Послушай меня, мой друг и попробуй объяснить, — начал он говорить, бесцеремонно сметя свитки на пол, — я встретил Этруска и он на меня напал.
— Это не повод отрывать меня от учебы, — проворчал друг, — у меня по твоей милости завтра очередное испытание.
— Сдашь, — беспечно махнул рукой Чик. Андрей так и продолжал считать его виновным в резком повышении своего потенциала, — тот Этруск на меня напал. Посчитал сыном какого-то Грусса Третьего, но не в этом суть. Нет, в этом тоже, но главное: вокруг нашей битвы все оказалось сожжено и одновременно заморожено. Как такое может быть?
— Ну-ка,