Точка отсчета

Чик. Как бы невзначай.
— Против кагана, небось, поставил, — прохрипел второй, помоложе.
— Угадал! Тогда угощаю! — Чик широко беззаботно улыбнулся, приятели весело загомонили.
— Все деньги на Засадника, рискнул, — рассказывал Чик, после второй выпитой кружки, — по секрету скажу — пьян был, иначе — ни за что!
— Да-а, повезло, так повезло, — фальцетом сказал Фил.
Познакомились после первой же выпитой кружки невкусного, но крепкого вина. Фил и Флор — прозвища, бывшие гладиаторы алии Дориса, настоящих имен, как и Чик, не назвали. Ушли, по их словам, из-за «сволочного начальства».
— А я вот не доверяю этим тотализаторам через амулеты, — продолжил вещать Фил, — толи дело воочию! Придешь в цирк, соперников видишь, а так… как угадаешь.
— Я тоже не верю! Но тут как дернуло!
— Еще бы не дернет, если пьяный, а к тебе весь такой лощеный подвалит, — прохрипел Флор, — я один раз прокололся и больше ни-ни.
— И зря! Посмотри на меня, рисковать полезно! — самодовольно ответил Чик.
— Я бы рискнул, — согласился с ним Флор, — но на воздух в кошеле ставки не принимают!
Собутыльники пьяно заржали.
— А на тебя даже с набитым гектами кошелем, люди от Марка больше не выйдут, — сквозь смех проговорил Фил, — зачем ты грозился их начальнику стражи сдать!
— А, — Флор досадно стукнул кулаком по столу, — обидно стало за проигрыш! Вдруг сговор! Да и пьян был.
— Ага, можно подумать сговоров больше нигде не бывает! Ты сам сколько раз ложился? — подколол его Фил.
— А мне вот все честно заплатили! — хвастливо проговорил Чик.
— Правильно, Марк не обманывает, почестнее многих, хоть и архей, — согласился с ним Фил, — но сам случай! Гладиатор убил кагана! Где это видано! Лооски два дня сами не свои ходили, только и разговоров было! Слышал? Говорят, он исчез.
— Кто!?
— Тот Засадник, здоровенный Этруск. Сам на себя, небось, поставил и с таким деньжищами… эх, мне бы!
— Не слышал. Да нас…ть мне на него! Главное Марк не обманул.
— А ты сколько поставил, если не секрет, — спросил пьяный Флор.
— Не секрет, много, целых… э-э-э, — хитро покачал пальцем, — не скажу.
— Это ты правильно, — поддержал его Фил.
— Но Марк же сам выручку привозил, я прав?
— Допустим, сам.
Флор довольно заулыбался:
— Он на мелочи не разменивается, не меньше сотни гект!
Фил толкнул его локтем в бок, но тот не обратил внимания и продолжил так же довольно, как бы приобщаясь к «большим деньгам»:
— В «Хромой Единорог» привозил, угадал?
— Ну, угадал, и что? — хмуро и с вызовом произнес Чик.
— Да ничего! — встрял Фил, — успокойся, Чик, все нормально, — при этом продолжал стучать в бок непонимающего Флора, — может, еще вина? Кувшин совсем пуст.
— Хозяин! — проревел Чик, — еще вина! Конечно, нормально, для друзей мне ничего не жалко! — а самого тошнило от дрянного вина.
Хорошо, что Дух жизни подслушал желание хозяина и стал очищать организм от лишнего опьянения. Чик это заметил и оценил. От всей души поблагодарил «слугу» и показалось, что Дух остался доволен и… приятно удивлен. «Никто вас, бедненьких, не хвалил и не благодарил», — подумал он, — «но я другой, я — хороший. Доверьтесь мне, ребята», — мысль немного пьяная, но совершенно искренняя. «Ребята» услышали и оценили.
— Из-за города приехал, важный такой, — продолжил Чик, как бы между делом, приканчивая второй кувшин. До этого говорили о местных гладиаторах-«звездах».
— Марк-то? — усмехнулся Флор, — а ты проницателен! Одевается бедно, специально для «Хромого Единорога», но архейскую спесь на скроешь. А ты рабыню его видел? Красотка, почти как лооска. Имя божественное: Гра… Гр… не вспомню, дарки! На ошейник не поскупился…
Дальше Чик не слушал. В голове как молотом застучало: «Грация, Грация… Марк, вилла Апила…», — казалось, забыл навсегда и надо же. Вдруг словно тумблер в голове щелкнул: «Грация…». Месть Флорине мгновенно отодвинулась на задний план. Появилось новое наваждение — Грация и её необходимо спасти.
Он с трудом отделался от прилипших «друзей». Они на улице неуклюже попытались ограбить его. Ему и кинжал не пришлось доставать, просто раскидал их, пьяных вусмерть, и скрылся в подворотне. Ориентировался Чик всегда прекрасно, поэтому спокойно, в кромешной темноте добрел до своей таверны и завалился спать.
«Грация, Грация…», — так и продолжало стучать в голове, волнами отдаваясь от сердца. Новая страсть захватила полностью, без остатка. Любовь или нет, пока не понял, но навязчивости нового наваждения снова не осознал.

Наутро, после