Точка росы

важно, что второй здесь! Я еще не знаю, почему, – но это важно.
Винтик с низеньким человеком в тужурке и суконной шапке со смешными ушками медленно спускались по лестнице.
– Это твоя машина? – завистливо спросил человек, завидев “сааб” и поглубже натягивая шапчонку за ушки на голову. – Богато живешь!
– Только не прибедняйся! Я никого из вас не обидел! Все получили, как договаривались!
– Тише ты! С ума сошел!
– А что такое? Мало ли про что мы говорим… Да тут и нет никого.
– А это кто там?
– Синяк один… машину мне сторожит.
– Прогони его!
– Ты совсем спятил! Он алкаш, я его здесь сто раз видел! Везде тебе ФСБ чудится… умрешь со страху скоро.
– Можно подумать, ты не боишься.
– А чего мне бояться? Все было – и прошло! Поехали в кабачок, поужинаем. Разговор есть.
– У меня нет денег на кабаки, – с горечью проговорил приезжий.
– Ну ты и жлоб! Ведь посадят – даже потратить не успеешь! – и Винтик жизнерадостно захохотал.
– Сплюнь, дурак! Мне все время кажется, что за мной следят…
– Ладно, садись в машину! Не на холоде же нам разговаривать.
– У тебя там “жучков” нет?
– Ты параноик, Тимур!
Хлопнули дверцы “сааба”. Морзик, скорчившись, присел на ступеньку в двух метрах от машины и по связи кратко передал Кляксе содержание разговора.
– Эх, надо было мне “ухо” взять! С такого расстояния я бы услышал, о чем они сейчас говорят!
– Не услышал бы. Они двигатель запустили. Движок все заглушит, я проверял.
– Греются, г-гады!.. – стуча зубами, сказал Морзик, ежась на ледяном бетоне лестницы.
– Посиди, сколько сможешь, потом Дональд тебя подменит. Пойдет бутылки собирать.
– Я ему свою… оставлю-у!..
Ждать, на счастье Вовки Черемисова, пришлось недолго. Щелкнул замок и раздался возмущенный голос приехавшего на электричке мужчины:
– …раз и навсегда, понял! Эти авантюры не для меня! Я даже списывать никогда не умел, всегда попадался!
– Извини, но я уже дал твой адрес и телефон. К тебе подъедут. Да чего ты затрясся? Они культурные люди! Скажешь “нет” – и все! А может, передумаешь? Обещают хорошие деньги. Поделиться не забудь!
Мужчина замахал руками в волнении, даже ногой притопнул.
– Уезжай немедленно! Проваливай! Не надо меня провожать, сам дорогу знаю! Мы не должны с тобой встречаться! Это компрометирует нас обоих! Забудь обо мне, понял?!
– Да пожалуйста! Тебе же помочь хотел! Шизофреник!
И Винтик, врубив передачу, уехал. Незнакомец, оставшись один, принялся пристально и подозрительно разглядывать скрюченную фигуру вконец замерзшего Вовки Черемисова. Это длилось несколько минут. Наконец Морзику стало невмоготу.
– У-у-у… – потихонечку угрожающе завыл он, прибавляя в голосе. – У-у-у! Зачем я ее зарезал? Зачем?!
Он поднял голову, оглядываясь будто в недоумении. Приезжий попятился и, чертыхаясь, побежал прочь, по кустам, в обход платформы к подземному туннелю, а Вовка, постанывая, бросился в те же привокзальные кусты, но в другую сторону – справлять нестерпимую малую нужду, превозмогшую даже муки холода.
В такие минуты понимаешь, где у человека находится душа!

В городе было много теплее. Старый вел машину легко и непринужденно. Сухая трасса стелилась под колеса. “Девятка” Изи маячила в ста метрах впереди.
Изя был доволен своей “Ладой”, а главное – ее ценой: новехонькая машина досталась ему всего за 5000 у. е. вместо 6000, хотя и была куплена в самом дорогом салоне.
А история ее такова. Эту машину купили два горца, знакомые дальних родственников Изи, для совершения террористического акта. Приехав в Питер, они сняли квартирку в одной из новостроек и стали искать взрывчатку. Неделю искали, другую… Вели себя тихо, старались не привлекать внимания. Но соседи по лестничной площадке глаз с них не спускали, присматриваясь какое-то время к молчаливым, смуглым и худым жителям Кавказа, и уже на исходе первой недели не выдержало сердце одной старушки: как-то под вечер она принесла им горку свежеиспеченных оладьев, заботливо прикрытых сверху мисочкой, чтобы не остыли.
– Поешьте горяченького-то! Хватит вам эту лапшу несъедобную жевать, – сказала она, глядя на террористов добрыми, когда-то голубыми, а сейчас выцветшими глазами.
Изумление гордых жителей гор было столь велико, что, когда они пришли в себя, оладьи давно остыли.
Ну, а дальше пошло… Мужчины охотно делились сигаретами. Никто не шипел в след: “У-у, гады черномазые”. Встречные горожане охотно показывали дорогу, если суровым кавказцам случалось заблудиться в огромном городе, и подробно объясняли, как пройти к нужному месту. А