Точка росы

где! В конце аллеи остановились! Я сбегаю, посмотрю!
– Стой здесь, шумтрест! Пушок, слетай мухой! Изобрази спортсменку на пробежке. С аллеи не сворачивай, мы за тобой присмотрим на всякий пожарный! Давай, вперед!
Провожаемая напутственным шлепком Тыбиня пониже талии, Людочка сбросила куртку на руки Кире и, оставшись в спортивном костюме, легко, несмотря на свои габариты, побежала по скрипучему снегу. При свете полной луны видно было, как она приблизилась к машине, замедлила шаг, присмотрелась. Затем вскинула руки, схватившись ладошками за щеки, и помчалась обратно.
Ролик подпрыгивал от нетерпения.
– Ну! Что?! Шифровку готовили?!
Раскрасневшаяся встрепанная Людочка, тяжело дыша, махнула на него рукой.
– Они там… – и она, нагнувшись, прошептала что-то на ухо Кире Алексеевне.
Кира хмыкнула. Тыбинь посмотрел на нее – и тоже усмехнулся.
– Ну – что? – спросил честолюбивый Ролик.
– Ничего! Детям до шестнадцати смотреть воспрещается!
– О-о… – открыл рот стажер и заулыбался. – Догоняю…
– Возьми тепловизор, сыщик, пойди посмотри, что твой резидент вытворяет!
– Я же не извращенец. – Ролик сокрушенно побрел к машине.
– Надо же! – бормотал он себе под нос. – В тачке же неудобно!
– Нормально! – цинично проговорил Тыбинь.
А Кира поспешно отвернулась.
Через двадцать минут галантный Изя доставил девушку к месту работы – под фонарь на остановке. Разведчики из темной машины разглядывали ее – каждый по-своему.
Ира Арджания жил неподалеку, на улице Демьяна Бедного. Улица эта проспектом Просвещения делилась пополам. Направо проживал депутат ЗАКСа, по стечению обстоятельств носивший имя Демьян. Свою половину улицы он привел в порядок, осветил и заасфальтировал, а та, что налево, прозябала во тьме и разбитом состоянии, как после землетрясения. Ее еще и перекопали к тому же. Народная молва тотчас разделила улицу на две: направо – улица Демьяна, налево – улица Бедного. Изя жил на улице Демьяна.
Припарковав машину, строго застегнув строгое черное пальто на все пуговицы, прямой как палка, объект, сопровождаемый бдительными взглядами разведки, направился было к подъезду, но вдруг свернул и, размахивая руками, кинулся к подросткам, курившим поодаль. Невозмутимость его как ветром сдуло: он вопил, тряс кудлатой головой и воздевал руки к небу. Отвесив одному из подростков полновесный подзатыльник, Изя вырвал у него из пальцев окурок и с невыразимым омерзением отшвырнул прочь, после чего продублировал воспитательное воздействие.
– Да это он сына ругает! – со смехом догадалась Кира.
Ухватив неразумное чадо за ухо и на ходу читая ему нравоучения, заботливый отец скрылся с ним в дверях подъезда. Разведчики вздохнули. До конца смены оставалось еще два часа. Старый, взглянув на часы, решительно скомандовал:
– Молодежь, свободны! Объект на якоре, до утра никуда не двинется. После таких упражнений спать завалится.
Какое-то недоброе нетерпение звучало в его голосе.
– А если он все-таки двинется куда-нибудь? – робко спросила Пушок, взглядывая почему-то на Киру. – Может, мы вам еще пригодимся?
– Это вряд ли! – хмыкнул Тыбинь.
Кира молчала, глядя в темное боковое стекло. Ролик в темноте салона осторожно, но настойчиво потянул Пушка за рукав.
– Пойдем, пойдем…
– Да подожди ты!..
Старый засопел, вышел из машины и присел возле “девятки” Изи. Поднатужившись, он голыми пальцами согнул край закрылка у правого переднего колеса так, чтобы он цеплялся за борт покрышки. Двигаться куда-нибудь стало невозможно: острый край в минуту превратил бы покрышку в лохмотья.
– Все, теперь он на приколе до утра! Завтра подумает, что в темноте зацепился где-то. Валяйте, а мы с Кирой Алексеевной еще… подежурим чуток.
Пушок послушно угукнула, отводя взгляд. Стажеры проворно выбрались из салона, неловко попрощались и заторопились ловить маршрутку. Кира угрюмо смотрела им вслед.
– Что они подумают про нас? – сказала она, не ожидая услышать ответ. – Они же еще дети…
– Сейчас быстро взрослеют! – улыбнулся Тыбинь, поворачиваясь к ней.
– Не люблю я тебя такого!
Они молча досидели остаток смены, а потом он довез Киру до метро и сразу уехал, все прибавляя и прибавляя скорости. Водитель он был отменный.
Пронесшись кругом по широким улицам, проветрившись, он подкатил к остановке и витринам с Дедами Морозами, где пару часов тому назад прогуливался Изя. В стороне от фонаря, во тьме, терпеливо тлел огонек сигареты…

Опер