Точка росы

и страдальчески морщился, будто у него ныли все зубы сразу.
Все уже было оговорено. Ждали. По соседству чревоугодствовал, двигая тяжелой челюстью и поглощая третью порцию дымящихся пельменей, невысокий человек могучего телосложения, с маленькими, почти женскими ручками, которыми он, однако, мог легко свернуть в штопор ложку из нержавейки. Удовлетворенно замычав и всей утробой, откинувшись на жалобно скрипнувшем огромном стуле, человек похлопал себя по солидному животу, обтянутому серьм свитером, достал пачку сигарет, причмокнул и сказал в нее вполголоса, не шевельнув ни единой мышцей каменного лица:
– Изя передал деньги. Немалые. Чего-то ждут.
– Принял, – ответил оперуполномоченному Мише Тыбиню из машины Зимородок и, переключившись на канал связи с Коброй, спросил:
– Слышали, что Старый сказал? Бросайте карты, будьте внимательней. А то на мороз из машины выгоню! Поставлю милостыню у входа в “Шанхай” просить!
– Подайте Христа ра-ади-ии!.. – загнусавил смешливый Ролик. Кира перебила его.
– Кляксочка, ну где?
– Что – где?
– Ну памятник же! Шпиону!
– А-а! – протянул Зимородок, оперативный позывной которого был “Клякса”. – Самый высокий памятник шпиону стоит в городе Абакане. Он высотой под сто метров. Отовсюду видать.
Лехельт недоверчиво покосился на своего командира, потирая щепотью пальцев плоский длинный утиный нос.
– Точно, Дональд. Это труба химического завода. В семидесятые годы в Абакане собирались строить завод по производству химического оружия, но успели поставить только трубу. Полковник Генштаба Пеньковский продал американцам планы размещения системы противоракетной обороны под Москвой, а заодно и план строительства стратегического завода в Абакане. Завод не стали строить, а труба осталась. Я ее сам видел. Применить ее никуда не смогли, а разрушать – дорого и опасно. Так ее и называют – памятник шпиону Пеньковскому.
– Надо же – увековечился! Выше Александрийского столба! А что с ним стало?
– Расстреляли, – сурово ответил Клякса.
– Хорошие были времена! – вздохнула по связи Кира. – Поторопился он. Сейчас бы ходил в борцах за чистоту экологии и свободу информации. Как Калугин.
– Кто такой? Почему не знаю? – раздался с заднего сиденья Кляксиной машины сонный голос Вовки Черемисова.
– С пробужденьицем вас! Кира, у нас радость! Вовочка проснулся! Спрашивает, сколько шпионов мы поймали и когда кормить будут!
– Не надо, я давно не сплю… – пробурчал Морзик, не вставая, чем вызвал новую волну насмешек. – Я обдумываю оперативную обстановку. Я все слышал. В Абакане стоит противоракетная труба! Чего вы ржете?..
Ему некому было ответить. Все хохотали, даже суровый Клякса. Не смеялась только Людочка-Пушок. Из принципа.
– Калугин продал американцам планы подслушивающих устройств в их посольстве, – обернувшись и свесившись через спинку сиденья, авторитетно пояснил громадному, как морж, Морзику маленький светловолосый Лехельт.
– Эх, молодежь! – усмехнулся Зимородок. – Да вы не знаете истории родной конторы! Позор на мои седины! Планы прослушки посольства продал янкам не Калугин, а Бакатин! Америкосы пять лет искали “жучки”, все стены исползали, – глухо, как в ночном дозоре на границе! А идея была гениально проста: при постройке стен в них между блоками засыпали уголь, так что получился один огромный микрофон во всю стену! Подключайся – и снимай себе все! Безо всяких закладок!
– Расстреляли? – лениво спросил Морзик, почесываясь, нехотя принимая вертикальное положение и потирая сползшей спортивной шапочкой красное широкое лицо.
– Кого? Бакатина? – Зимородок задвигал железными желваками, нахмурился. – Нет.
– Почему? – изумилась по связи Пушок.
– Потому что в это время он был директором ФСБ России.
Молодежь в машинах онемела от удивления.
– Не понял… – недоуменно протянул Морзик.
– Я тогда в госпитале в Душанбе лежал, – хмуро отозвался Клякса. – Мы там все тоже… слегка не поняли. Видите, вы уже их и не знаете. Время идет…
– Надо почаще напоминать их фамилии, – проговорила Кира. – Страна должна знать своих героев!
– Мы-то знаем… Пусть салажата не забывают… чтоб по наследству передать. Что у вас с бензином?
– Полбака есть еще, – бодро доложил Ролик, на время отсутствия Старого сидевший за рулем. – На сегодня хватит.
– Это как карга ляжет. Кого они ждут? Если будет кто-то третий – как всех троих протянуть? Посерьезнее давайте. И к Волану надо еще заехать.
– Как он там?
– В порядке. Сердце заштопали. Скоро обещают выписать.
– К нам вернется?
– Нет. Завалишин обещал взять оперативным.