Точка росы

ехидно посмеиваясь.
– Видишь, Мариночка, – указывая на Андрея широкой ладонью, как натуралист на кактус, сказал Роман, – я был прав. Вот первый экземпляр. А второй, наверное, еще прячется в берлоге. Да? – сухо и насмешливо обратился он к Андрею.
– Никого там нет. – отводя глаза, буркнул Лехельт. – Дайте пройти, я тороплюсь.
И тут позади него раздался истошный Оксанкин вопль:
– Номерок! Лехельт, сволочь, ты унес мой номерок! Моя шуба! Вернись!
– О-о… – бессильно застонал Андрей. Отпираться не имело смысла. Он поднял глаза. Рома возвышался над ним во всей мужской красе, при галстуке, облаченный в прекрасную тройку. Его круглые светлые глаза смотрели сквозь очки с беспощадностью Великого инквизитора. Разведчик Лехельт тотчас почувствовал свое ничтожество, усугубленное мятыми джинсами, неказистым свитером и небритыми щеками с царапиной. Он никак не успевал переодеться в театр… да и не очень хотел.
А Маринка обрадовалась! Она сказала:
– Привет, Андрей! Давно не виделись.
И еще больше она обрадовалась, когда увидела появившуюся из-за угла встрепанную Оксану. Просто черти в черных глазах запрыгали!
Прозвенел третий звонок.
– Нам пора, – сказала она. – Передавай маме привет. Еще увидимся…
И непонятно было, спрашивала она или утверждала, только Рома нахмурился.
– Незачем тебе знаться с этим проходимцем… – заботливо проговорил он, поворачиваясь спиной и прихватывая ее под локоток. – Тебе надо готовиться к поездке…
– Э! – сказала ему в спину Ксаночка. – Сам ты проходимец! Андрюха мой друг и, между прочим, секретный агент! У него и пистолет есть, и красные корочки! Покажи им, Андрей!
Разведчик Лехельт состроил страшную рожу и покрутил пальцем у виска:
– Сдурела!
Марина и Роман заинтересованно оглянулись, но уже поток зрителей из буфета подхватил их и понес в партер.
– Я зря брякнула про корки? – спросила Оксана, стоя рядом и глядя вслед. – Я помочь хотела. Это твоя девушка?
– Была.
– Козел этот очкастый… А ты тоже хорош! Сказал бы по-нормальному! Ты мне, между прочим, и не нравишься вовсе.
– Спасибо… удачный сегодня денек, – вздохнул Лехельт.
– Я не затем, чтобы тебя опустить…
– Да я понял, понял…
– А ты точно агент?
– Какой я агент… так, сотрудник… У нас знаешь какие асы есть.
– Ничего, ты тоже станешь. Заливаешь очень убедительно. Пошли, а то свет погасят. Теперь из-за тебя через людей тискаться! Почему в жизни все так неудобно устроено, проходы узкие… а в кино все так красиво?! Я бы в кино стройная была, как твоя цыганка… или кто она там.
Лехельт благодарно вздохнул и собрался сказать Оксане комплимент.
– И агенты в кино все нормальные, – продолжала девушка. – Рослые мужики, плечи – во! Сразу ясно, ху есть ху! А в жизни что?.. Тьфу! Глянуть не на что!
И Андрюха подавился уже готовым комплиментом. Даже закашлялся.
Впрочем, настроение у него удивительно изменилось. Радость просто распирала. Она же сказала, что они увидятся! Весь второй акт он вертелся, стараясь незаметно для Оксаны отыскать в зрительном зале Маринку. Оксана все замечала и улыбалась, блистая в полутьме крупными, белыми, красивыми зубами.
– Слышь, давай поцелуемся, а? Пусть твоя цыпа поревнует!
– Отстань!
– Ну, хочешь – я тебя поцелую?
– Отцепись ты! Нимфоманка! Помогите!..
На них зашикали. Он отбивался от расшалившейся Ксаночки, крепкой рукой тянущей его к себе поближе, а губы его сами собой изгибались в мечтательной, дурацкой, словно приклеенной улыбке.

— Ну вы гады! Я замерз уже! Пора меняться! – ныл в динамике машины голос Ролика.
Морзик поморщился, убавил громкость.
– Дежурь давай! Проиграл – значит, дежурь! – он посмотрел в карты. – Ходи, свой мизер, дядя Миша, не спи.
– Давайте в шахматы сыграем!
– Хитрый какой! В шахматы ты выиграешь! Сейчас, пулю допишем – и сменю тебя.
– Гады!
– Будешь ругаться – еще одну начнем! – равнодушно бросил в микрофон Тыбинь, и стажер сразу заткнулся.
– Я пас, – сказал Морзик. – А правда – зачем в подъезде дежурить?
– А по-твоему, как Дербенев ушел от Визиря? Так же вот вышел по темноте, шмыгнул в сторону – и все. Лампочка над подъездом, видишь, не горит. Думаешь, случайно?
– Да, может, кто гоп-стопом здесь промышляет? Ты бы отпустил меня, Миша! Позарез сегодня надо! Не лыбься, я по делу, между прочим! Сведения из архива здравоохранения забрать!
– Все со своими ямами? А пахать я за тебя буду? Всегда как отпустишь вас, так самая работа начинается… Помнишь, что опер сказал? У нас один шанс