Точка росы

понуждал себя к жизни, подстегивал неожиданными и порой жестокими выходками, разогревая кровь. Но даже это уже надоедало. Каждое черное зимнее утро в его тяжелой голове, одиноко лежащей на подушке, возникал один и тот же вопрос: “Зачем?”. Дурацкий вопрос, заразный, как чума. Счастливо нынешнее племя, поверившее в простые, как мычание, ответы. Эти ответы спасут нацию… или превратят нас в идиотов.
Когда ему в окошко машины осторожно побарабанили пальцами, Тыбинь только скосил глаза, не желая выходить из комы. Темная фигура склонилась к стеклу, поскреблась еще раз. Морзик со стажером уставились выжидательно. Фигура, скрипя по снегу, обошла машину спереди и побарабанила в окошко пассажира.
Черемисов приспустил замерзшее стекло, и в щель сразу же повалил морозный воздух.
– Мальчики, девочку не хотите?
– Чего?
Морзик, а за ним и Ролик открыли дверцы, выглянули из машины. Старый не шевельнулся, глядя через лобовое стекло на дверь подъезда. Его как будто не касалось происходящее.
На снегу у машины “наружки” переминался, сунув руки в карманы, мужичонка в черном потертом полушубке из искусственного меха и ушаночке. Лицо его было хитрое и пропитое. Рядом с ним стояла рослая девочка в детском клетчатом пальто с пушистым воротником, шапке с помпонами, перебирая в руках сумочку с вышитым медвежонком.
– Дочка, что ли, твоя? – недобро прищурившись, спросил Морзик.
– Ага, дочка… По стольничку с каждого… на час. Вас там трое? На троих отдам за двести пятьдесят.
Ролик выпучил глаза, утратив дар речи от изумления. Черемисов, поразмыслив несколько секунд, взял девочку за плечи и подтолкнул к стажеру.
– Посади в машину. Ну и дворик нам попался…
– Вот и молодцы! – засуетился папаша. – Не пожалеете! Она у меня обученная… все умеет!
– Сам, что ли, обучал? – мрачно спросил разведчик.
– Что ты! Побойся Бога! Что я, дерьмо последнее, что ли? Жить, знаешь, надо, а мы люди пьющие… нам деньги нужны…
– А мать?
– Умерла. Два года как умерла. Ты деньги давай вперед, пожалуйста, чтобы я, значит, вам не мешал…
Мужичонка шумно и нетерпеливо потянул ноздрями чистый морозный воздух и выразительно потер палец о палец. Вовка зажмурил глаза и помотал головой, точно отгоняя мух. Потом достал из кармана куртки перчатку и медленно, смакуя момент, натянул ее на правую кисть.
– Ты это чего? – беспокойно бегая руками по пуговицам шубы, спросил заботливый папаша.
– Да чтоб об тебя не замараться!
С этими словами Морзик, не прибегая к заморским ухищрениям мордобития, тяжелой пятерней отвесил папаше здоровенную простонародную затрещину. Мотнув пятками, тот улетел в сугроб и, не задавая лишних вопросов, подхватив ушаночку, на карачках улепетнул в сторону. Судя по сноровке, это он проделывал не первый раз. “Значит, не все соглашаются”, – с облегчением подумал Морзик.
Отбежав на безопасное расстояние, мужичонка оглянулся и крикнул:
– Так, значит! Платить не хотите! Ну, мы вас сейчас!..
Из темноты послышался скрип снега, и из морозного воздуха нарисовались трое с обрезками труб в руках. У Морзика от ярости покраснели глаза, как у кролика. Ролик, хлопнув дверцей, выскочил на подмогу товарищу, но их обоих опередил Тыбинь. Стряхнув, наконец, оцепенение, Старый, массивный как танк, выбрался из машины.
– Стоять! – хрипло сказал он, выходя навстречу нападавшим, и, прагматично не тратя сил на драку, достал из кобуры под мышкой пистолет с навинченным глушителем. Сноровисто прижимая локоть, он направил ствол в животы подходящим. Он даже с предохранителя его не снял.
Целить в живот – самое действенное дело. Еще страшнее, чем в голову. Честная компания, топая по снегу мигом растворилась в темноте едва освещенного двора. Кто-то наудачу запустил оттуда трубой, но не добросил. Старый убрал пистолет под куртку и подошел к машине, у которой замерли Ролик с Черемисовым.
– Высадите ее, – глядя в сторону, сказал он.
– Старый, ты что! Ее еще кому-нибудь сдадут!
– Она здесь живет. Высади ее. Нам уезжать нужно. И так нарисовались во весь фасад…
– Надо же что-то сделать! В милицию давай ее отвезем!
Тыбинь покачал головой и сплюнул на снег. Морзик и сам понял, что сморозил глупость.
– Ничего нельзя сделать. Ты разве еще не бывал в ситуации, когда ничего нельзя сделать?
– Не бывал! – упрямо, с вызовом ответил Черемисов.
– Но ведь мы же защищаем разные там государственные секреты, а тут такое простое дело!.. – вытянув шею, влез Ролик.
– Цыц! – презрительно цыкнул в его сторону Тыбинь. – Я сказал – высадите ее. Завтра Клякса обоим по выговорешнику влепит!
Его напарники упрямо молчали. Морзик