Точка росы

Все свободны! – повысил он голос. – Готовьтесь к работе! Никому за ворота базы не выходить до моего распоряжения. Языками на стороне об этом не трепать! И позовите ко мне техника по видеоаппаратуре! Срочно!
Оживленно переговариваясь, разведчики повалили в коридор. Три наряда пошли экипироваться, получать оружие. Группа Кляксы задержалась. Ждали опера, Бориса Моисеевича, и Кобру со Старым, занятых Завалишиным в его задумке по нейтрализации Ромы. Зимородок сказал Лехельту безжалостно:
– Твой чирей нас беспокоит – ты и думай в первую голову, как от него избавиться. Что ему от тебя нужно?
Если дело коснулось службы – у разведчиков нет личных тайн. Пришлось Андрею кратко все рассказать.
– Милое дело, – фыркнул Клякса. – Будем всей группой устранять твоего соперника. Забот у нас больше нет! Все думайте. Ролик, нечего скалиться!
– Поощряю мыслительный процесс оперативного состава, – раздался у них за спиной тенорок Лермана. – Что за кипишь у вас сегодня?
– Так… пустяки, – хмуро ответил Клякса, одним взглядом остановив открывшего было рот Морзика. Он помнил распоряжение Завалишина, да и сам не любил выносить сор из избы, хотя принципом их службы была максимально точная и правдивая информация.
– Я так и подумал, – проговорил себе под нос Борис Моисеевич, стаскивая беретик, стряхивая снег и неторопливо разматывая пестрый шарф. – Как увидел журналиста с видеокамерой у КПП, так и сказал сам себе: Боря, не нервничай, это пустяки. Ребята, наверное, уже что-то предприняли.
– Это не журналист, – сказал Зимородок со вздохом уважения к профессионалу. – Это ревнивый Отелло. Выводит на чистую воду нашего Андрея. Скоро мы попадем в питерские путеводители, и нашу “кукушку” будут за баксы показывать туристам всего мира. Как место ужасных пыток несчастных диссидентов. Новохаткина тотчас вспомнит, что именно здесь ее трижды лишали невинности.
– И что же вы придумали?
– Радикального – ничего.
– Так давайте его завербуем! Это же готовый агент! Как красиво сидит – настоящий “наружник”!
Клякса глянул на старого опера недоверчиво, Лехельт – с надеждой. Рома достал его.
Разведчики окружили Лермана. Одна только Людочка-Пушок осталась в стороне.
– Когда стареешь, – улыбаясь и протирая очки, начал опер, – позволяешь себе быть честным с собой. Люди чаще всего порицают то, к чему тайно тяготеют. К чему неравнодушны, понимаете?
– А Константин Сергеевич осуждает распущенность молодежи! – ехидно ухмыльнувшись, встрял Ролик.
– О начальстве, как о покойниках: или хорошее, или ничего! – поднял вверх сухой перст Лерман.
– Спасибо на добром слове… – поежился Зимородок.
– Пожалуйста, Костенька. Кстати, я теперь тоже порицаю распущенность. Годы-то ушли! А когда-то я был даже очень терпимым! Но ты, конечно, другое дело…
– Давайте ближе к теме, Борис Моисеевич.
– С удовольствием. Предлагаю провести липовую вербовку. Пусть человек согласится стать платным агентом. Он студент? Посулим ему что-нибудь эда-кое… перспективное. Подсунем бумажку подписать… о неразглашении и прочее, а там видно будет. Мне почему-то кажется, что у него у самого пропадет охота выводить Андрея на чистую воду. Не дурак же он, в конце концов. Демократические страшилки про месть чекистов должен был читать. Суть человека – его страхи, друзья мои. И это не смешно, большеротый юноша, это, чаще всего, печально. Наш будущий агент 007 тщеславен? – спросил Лерман, обращаясь к Андрею.
– Думаю, да.
– Хорошо. Тщеславие – тоже страх, и весьма распространенный. Страх забвения. Ты сейчас набросай мне его психологический портрет, все, что знаешь из биографии, а пока кто-нибудь угостите старого еврея его любимым национальным напитком – чаем.
– Чай – индийский национальный напиток, – буркнул Зимородок. – А у нас чайник вчера накрылся.
– Пора тебе, Костенька, знать, что все лучшее в этом мире Бог сотворил для евреев. Значит, и чай тоже. А про чайник постыдились бы, молодые распущенные люди! Вы что – только филерствовать умеете?
– Я починю! – вызвался Морзик. – Я знаю, чего вы ржете!.. Там вилка треснула… я на нее вчера вечером наступил… нечаянно.
– Умница! Сразу видно, что у вас золотые руки.
– Может, и золотые… только немного не по этой части, – с сомнением сказал Зимородок, провожая взглядом убегающего по коридору Морзика. Навстречу им в комнату дежурного спешил хихикающий от возбуждения техник видеоаппаратуры с портативной кассетой в руках.
В скором времени к замерзшему, но настроенному сидеть дотемна Роме спешным шагом приблизилась невысокая стройная женщина и, захлебываясь в истерике, закричала:
– Сюда!