Точка росы

вниз… Дальше нужно только подключиться к сотовому телефону с выходом в Интернет – и вся информация будет сброшена потребителю. Десять лет назад об этом можно было только мечтать…
Шестеро мужчин и молодая женщина смотрели на экран.
Скривившись, Ролик мстительно сказал:
– Хлипкий думает, что зашибет деньгу, а мы ему всю малину обломаем! Торчок полный!
Людочка-Пушок проговорила:
– Он плохо выглядит… Какой-то больной весь…
Она была серьезна, задумчива и куталась в теплую пуховую кофту.
Клякса был озабочен другим:
– Кто камеру так криво поставил? Не могли выровнять? Теперь хоть голову набок поворачивай!
А Лехельт, выпятив губы, спародировал вальяжный баритон модного питерского адвоката:
– Содержание видеозаписи, представленное обвинением, не свидетельствует о противоправных действиях моего подзащитного! – И добавил уже нормальным голосом: – Чтобы использовать этот материал в суде, надо добыть авторучку со всем содержимым.
Морзик, обескураженный неудачей с чайником, помалкивал, восстанавливая чувство самоуважения.
Старый, бросив беглый взгляд на экран, отодвинул угол темной шторы и поглядел в окно.
А за окном, за давно не мытыми стеклами, так же беззвучно и наискось, как кадры оперативной съемки, падал белый пушистый снег…
– Как же вы допустили, чтобы он секретные сведения передавал у вас на глазах? – возмутился Ролик после просмотра. – Значит, технология коронида украдена?!
Опер Лерман хитро улыбнулся, лицо его при этом покрылось меленькой сеточкой морщин – точно стекло потрескалось.
– Это деза, наверняка, – уверенно сказал Зимородок. – Не волнуйся. Небось всю ночь лепили книжку?
– Книжка настоящая, – ответил Борис Моисеевич. – Только пару листов заменили. Эти государственные секреты такая забавная вещь, знаете ли… Иногда их сохранение крайне важно, а иногда – вредит делу.
– Первый раз слышу, чтобы хранение секретов вредило делу, – заинтересовался Лехельт. – Всегда говорят, что болтун – находка для шпиона!
Разведчики оживились в предвкушении истории, на которые Лерман был большой мастак.
– Примеров тому, как секретность вредит делу, легион, дети мои, – начал Лерман, устраиваясь поудобнее, точно петух на насесте, – У нас в военно-промышленном комплексе каждая хорошая разработка создавалась на разных заводах по нескольку раз – из-за секретности. Но я вам расскажу, как однажды нежелание открывать государственную тайну едва не сорвало международные переговоры по ограничению стратегических вооружений. ОСВ-1 они назывались. Я тогда входил в делегацию от нашего управления… как раз следил за соблюдением режима секретности. Так вот, политики в общем и целом договорились, наш генеральный секретарь облобызал ихнего американского президента – и осталась техническая сторона вопроса: сколько ракет сокращать, где и как. Чтобы подготовить документ, нас вывезли на закрытую виллу, за город, а руководство осматривало достопримечательности и делало многообещающие заявления прессе.
Все было бы ничего, но для того, чтобы начать договариваться, надо было признаться друг другу, сколько у тебя ракет, каких, и где они расположены. Это, голубчики, прямое разглашение сведений особой важности. Расстрельная статья, между прочим. Зам. главы МИДа смотрит на меня, но я только пожимаю плечами: кто я такой, чтобы давать добро на подобную акцию? Потом опять скажут, что евреи продали Россию. Тогда они запрашивают Москву. Там замешательство и паралич. Московские евреи тоже на это не идут. Не сходятся в цене. Сверху удивленно интересуются, когда будет готов документ? Достопримечательности на исходе!
Лерман потер сухими пальцами лоб, с удовольствием предаваясь воспоминаниям. Внимание молодежи радовало его, как любого пожилого человека.
– Я смотрю – у американцев такая же чехарда. Мой коллега, подполковник ЦРУ Джереми Хайц, смотрит на меня волком и уже не вспоминает в баре об общих национальных корнях. Янки упираются и первыми открывать свои государственные секреты ни в какую не хотят: вдруг эти загадочные русские поблагодарят и откланяются? Сидим до посинения в душной комнате для секретных переговоров, торгуемся день, другой, третий… А сверху давят! По второму кругу осматривать местность пошли! От кока-колы изжога, пива хочется и жареной картошки. Никогда раньше столько времени не торговался!
Ну, руководители делегации в отчаянии. Ситуация тупиковая – никто не хочет брать на себя ответственность. И тут ночью мне под жужжание кондишена приходит гениальное решение! Бегу прямо в трусах к шефу. Секьюрити ошалело косится на меня и будит его. Он с первого раза не