Точка росы

Всплеск активности после выполнения работы был нехарактерен для контингента ШП, и это смущало многоопытного Тыбиня.
– Чего же он мотается… – вслух спросил он сам себя. – Что ему дома не сидится?
– Ежику понятно! – фыркнул стажер. – Следы заметает, чего еще! Хвост сбросить хочет!
Старый никак не отреагировал на очевидную глупость. У него у самого складывалось странное ощущение, что объект знает о них.
Троллейбус, подвывая, подкатил к очередной остановке. Тыбинь проехал вперед и остановился у магазина. Через заднее стекло он видел, как вышла, мило улыбаясь подвыпившему кавалеру Кира, и заторопилась вперед, к машине.
– Хи-хи… – сказал Ролик. Именно сказал, а не засмеялся. – Нашу Киру Алексеевну кадрят! Можно я выбегу, возьму мороженого?
– Возьми, – милостиво кивнул Тыбинь, с улыбкой наблюдая, как случайный попутчик, оскальзываясь по льду, протягивая руку, поспешал за легкой на ножку Кирой. Увидав, что она села в машину, кавалер сокрушенно махнул рукой и побрел прочь.
– Мужчины, настойчиво овладевайте женщинами! – ехидно приветствовал он Киру.
– Господи, где ты набрался такой пошлости? – удивилась Кобра.
– В книжке одной прочитал, – ответил Михаил и продолжал: – Тебе проходу не дают! А вдруг это твое счастье?
Кира, улыбаясь, перевела дух и привычным жестом поправила волосы, глядя в низкое зеркальце заднего вида.
– Даром не надо. У меня дома точно такое же сидит… Мне везет на алкоголиков. Если в транспорте есть алкаш – обязательно пристанет ко мне.
– Где объект?
– Дальше поехал… Слушай, Миша, мне кажется… трудно понять, почему, но такое чувство, что он нас засек. Нет-нет, он меня не видел. Мы так мило болтали с пьянчужкой, что я едва не прозевала остановку. Между прочим, вполне приличный человек, повар в ресторане. Предлагал угостить. Визитку вот оставил…
– Потом сходим всей группой. После работы. Градовцев возьмем… Может, он машину засек?
– Не знаю… он весь как дикобраз, не подступиться.
– Да у вас паранойя просто! – вмешался стажер, влезший в салон с тремя порциями мороженого в руках. – Мужик огреб кучу бабок и боится, чтобы его не тряханули! Нас нельзя засечь! Мы профи! Суперневидимки!
Старый взял потрепанный блокнотик, уронив на полик огрызок карандаша.
– Что за адреса, по которым он ездил? – задумчиво произнес он, мусоля записи.
Троллейбус, набирая скорость, пронесся мимо. В окне мелькнула сутулая фигурка Дербенева.
– Запросить опера – и все дела! – предложил Ролик, – Не все же ему на нас орать, пусть и помогает!
И стажер потянулся было к микрофону, но Тыбинь поднял руку – и Ролик проворно отдернул пальцы, точно от горячего.
– Без него обойдемся, – промолвил Старый и настроился на частоту группы Визиря.
Связаться с другой машиной, минуя базу, удавалось не всегда, но в этот раз повезло.
– Понял, понял, – отвечал Визирь откуда-то издалека, хрипло, то ли оттого, что горло еще болело, то ли из-за помех в канале связи. – Диагональная, семь – это домашний адрес. Камышовая улица – его мать, Кораблестроителей – первая жена, а на Средней Рогатке не знаю кто живет…
– Спасибо! – басовито крикнул Тыбинь. – Удачи!
– Вам того же… – донесся слабеющий голос, и связь прервалась.
Катили вслед троллейбусу молча, покусывали мороженое, подпрыгивали на ухабах.
– В другой раз бери мне крем-брюле, – наставительно произнес Тыбинь. – Я его больше люблю.
Стажер молча кивнул, обсасывая палочку эскимо. Приоткрыв окно, он без церемоний выбросил ее на мостовую, встретился глазами с удивленным взглядом Киры, пожал плечами.
– А что такого? Все равно на улицах грязища!
– Чисто не там, где подметают… – наставительно начала Кира.
– А там, где не сорят! – прервал ее Ролик. – Знаю, знаю! Эх, скучища с вами! Вот ребята там в публичный дом пробрались, небось Людку в проститутку нарядили… Жалко, не увижу! А мы ведь тоже могли бы, а?
– Стара я для проститутки! – усмехнулась Кира.
– Ничего подобного! – возразил Ролик. – Еще очень даже могете!
– Ты соображай, что несешь! – буркнул Тыбинь.
– А что такого? Я комплимент сказал! Не обижайтесь, Кира Алексеевна! Вы же современная женщина!
– А разве это синонимы?
– Ну в некотором роде. Проще надо на все смотреть. Как на текущий факт биографии, не более. А вы все закомплексованные чувством неполноценности.
Теперь усмехнулся Старый.
– Думаете, что нет, Михаил Иванович? А вот вы смогли бы жениться на гулящей женщине? Нет, не смогли бы! Потому что вы заранее боитесь, что покажетесь ей неинтересным по сравнению с другими мужчинами, вот!
– Иди ты, Зигмунд Фрейд… –