Точка росы

через видоискатель камеры. Уборщица лет тридцати, с прекрасной фигурой, в коротком синем халате, встала на колени, согнулась и стала шарить рукой под кроватью. Морзик зацокал языком.
– Знаешь, это даже сексуальнее, чем с тем корейцем! Чего она так долго возится?
– Там неудобная крышка… в задней стенке кровати…
– Ты снимаешь? Этот оперативный эпизод я готов смотреть сто разборов! Только как следует снимай! Все тонкости!
– Не учи ученого… башку убери, не лезь в объектив…
– Интересно же… И кукарекать учись! Прямо сейчас начинай тренироваться! Чтоб никакой “фанеры”, понял?
– Ладно! – с досадой сказал Лехельт. Уборщица извлекла, наконец, содержимое тайника и поднялась с колен. Отряхиваясь, она обернулась и взглянула прямо на разведчиков. И хоть Лехельт знал, что “глаз” замаскирован надежно, сердце его замерло на несколько секунд.
Лицо женщины в обрамлении прямых, соломенного цвета волос, было слегка неправильным и рябоватым, но странным образом вызывало желание. Персонал борделя был подобран грамотно.
– Она простушка – но еще очень даже ничего… – оценивающе сказал Морзик. – Старовата, конечно… Им обоим было по двадцать с небольшим. Вдруг фигуру женщины заслонило что-то широкое, темное. Некто сделал два шага вперед от стены с находившимся в ней объективом “глаза” – и разведчики увидели спину стройного мужчину. Он разговаривал с уборщицей, похлопывая ее по груди, потом опустил руки – и оба они вышли из кадра.
– Ara! – торжествующе сказал Лехельт. – Ничья!
– Ничего не ничья! – возмутился Черемисов. – Она же лезла в тайник! Мы об этом спорили!
– Но он при этом присутствовал! Они оба вскрывали тайник, а кто именно лез – неважно! Она уборщица, а он – начальник, вот она и лезла!
– Ты хочешь сказать, что все у него?!
– Не знаю… не видно было. Когда она вставала, у нее был черный пакет…
– Точно, я тоже видел!
– А потом она подошла поближе – и рук не стало видно… Этот тип мог у нее взять, запросто!
– Так кого же нам тянуть?! Кто выведет Лермана на резидента?! Если мы ошибемся, он нам все поотрывает! Это еще тот старикашка!
– А вот мы у него и спросим.
Велев Морзику продолжать наблюдение, Дональд вызвал базу.
– База, ответь “троечке”! Добрый вечер!
– Какой вечер… утро уже! – отозвался осипший за ночь оперативный.
– Неважно! У нас есть выемка!
– Молодцы! – дежурный оживился. – Шубин вечером звонил, спрашивал! Засняли?!
– Ну… да… в общем, да. Должно получиться.
– Что-то ты загадками говоришь, “тройка”… Так “да” или “нет”? Что мне докладывать?
– А ты можешь ничего не докладывать? Кто тебя за язык тянет? Мы приедем на “кукушку” и там посмотрим!
– Должен же я свою работу показать… – недовольно ответил оперативный. – Сижу тут всю ночь… из двери дует… А если спросят?
– Если спросят – скажи, что не уточнял!
– Вот уж фигу! У вас там накладки – а мне отдуваться?
– Ну ты нудный! – крикнул в микрофон Морзик. – Я через час сменюсь – и разберусь с тобой!
– Не выйдет! – хихикнул дежурный. – Через час я уже уеду домой! Баиньки! Ваш опер тут дрыхнет на диване в комнате отдыха. Третий день тут ночует… забавный старикашка… Позвать?
– Зови! – в один голос крикнули Дональд и Морзик. – Он нам как раз и нужен!
Властный каркающий голос Лермана раздался минуты через три. Выслушав доклад, опер ненадолго задумался, потом скомандовал:
– Разделяетесь и тянете обоих!
– Я так и думал… – прошептал Лехельт, корча Морзику страшные рожи. – Борис Моисеевич, у нас смена через час заканчивается!
– Если успеете – передайте объекты по смене. Я предупрежу Кляксу. Если нет – тяните сами. Это приказ. Вас подменят по ходу.
– Знаю я эти подмены по ходу… – заворчал Морзик. – То не нашли, то опоздали… в общем, тянуть нам их до обеда… Блин, собачья работа!
– Будьте готовы остаться на подстраховку, – бесстрастно продолжал Лерман.
– Ну это вообще!.. – возмущению Морзика не было предела.
– Плакал мой зачет… – печально сказал Лехельт. – “Препод” меня убьет. Сожрет с потрохами.
– Я в ваши годы целые дни на улице работал, – сказал Лерман насмешливо.
Морзик выхватил у понурившегося Андрюхи микрофон.
– Борис Моисеевич, а кто пойдет снимать “глаз”? Можно я пойду? В награду? Ведь это мы их засекли! Нельзя оставлять казенное оборудование!
– Я сам пойду, – отвечал опер. – Дешевле обойдется.
– Вы еще можете? – простодушно изумился Морзик.
– Что – “можете”? Я могу представиться пожарным инспектором, дурак! Работайте, не отвлекайтесь. Командир ваш пришел, пойду его обрадую… Молодцы!

К