Точка росы

что там, мы людям боевые годами не выплачиваем! – первый зам раздраженно бросил авторучку на стол. – Нам нельзя распыляться, особенно когда речь идет об активных действиях. Глубже проводите предварительную разработку, тщательнее собирайте и анализируйте информацию, переходите к активной фазе только на самых приоритетных направлениях!
– Ну конечно, ведь экономическая безопасность – это самое приоритетное направление!
Это была явная дерзость. О давних дружеских отношениях Ястребова и начальника службы экономической безопасности генерала Щербакова знали все. Игорь Станиславович понимал, что перегнул палку, намекая на предпочтение СЭБ в вопросах боевого планирования, и оттого надулся пуще прежнего и ссутулился в кресле, уперев взгляд в стену.
Ястребов встал из-за стола, поправил скромный галстук, пошевелил крепкой шеей. Затем подошел к окну, задумчиво глядя сверху, с высоты здания, на город, и привычно нашел сияющую точку-купол Исаакиевского собора, блестящий золотом в лучах заходящего красного зимнего солнца.
– Холодно сегодня, – сказал он. Генерал был доволен тем, что сдержался и не ответил резкостью на выпад задетого за живое Сидорова.
– Игорь Станиславович! Как бы ни была важна экономическая безопасность, жизнь питерцев, спокойствие города всегда важнее. Ваше направление было и остается на обозримое будущее самым приоритетным… к сожалению, самым приоритетным. А вы лично – не сочтите за лесть – наиболее достойным руководителем службы по борьбе с терроризмом. Других кандидатур я просто не вижу, увы. Вы бы взяли опытного человека, начали бы готовить себе смену… Я вот готовлю себе. В нашем возрасте уже пора думать об этом.
– Успеется… – примирительно проворчал Сидоров. – Желающих хоть отбавляй!
Он тоже встал, с удовольствием потянулся, хрустнув позвонками, привычно глянул на первого зама сверху вниз, успокоился и тоже посмотрел в окно.
– Из вашего кабинета вид красивее, чем из моего. Вы правы, вам не нужна миниатюра Петропавловки!
– И все же – о затратах. Я вижу своей главной задачей правильное распределение усилий. Понимаете, если где-то в окопах людям непомерно трудно – это значит, что генералы неправильно распределили усилия. Мы вынуждены латать дыры то здесь, то там и будем это делать и дальше. Иногда и вашей службе придется потерпеть, если не убедите меня в обратном. Кстати, что у вас есть по Ходже?
Шеф ЗКСиБТ удивленно моргнул и поднял бровь. Он не любил, когда информация без его ведома попадала наверх.
– А вы откуда знаете, Владимир Сергеевич?
Ястребов лукаво и дружелюбно посмотрел на озадаченного непокорного подчиненного.
– Не волнуйтесь. Ваши все молчат как могила. Москвичи по дружбе проболтались.
– Ну… есть такой интернет-сайт в Прибалтике. Какой-то поганец объявил России компьютерную войну и вербует желающих поучаствовать в террористических акциях.
– План похищения “Иглы” оттуда?
– Оттуда.
– Значит, это уже не компьютерная война. Людей, причастных к похищению “Иглы”, продолжайте разрабатывать. Без нужды не берите. Надо пресечь это нововведение в зародыше. Мы его найдем обязательно, только информацию соберите. Если потребуется – я подключу иностранный отдел главка. А сейчас – извините, не задерживаю. Там уже, наверное, Шубин в приемной ждет. Вот, – Ястребов ткнул пальцем в лежащий на столе рапорт, – будет долбать меня, чтобы я его разведчика не увольнял!
– Того, которого ранили? Да, я слышал… Нестерович рассказывал.
– А как я его оставлю? Он же не прошел врачебную комиссию! Шубин хочет посадить его оперативным дежурным в отдел! Можно подумать, там люди меньше волнуются, чем на заданиях! Иногда за столом сидеть тяжелее, чем в поле. Бросил бы все, да и побежал сам все делать! Этот… э-э… Арцеулов умрет там от разрыва сердца, а меня родственники засудят!
– Это вы, пожалуй, преувеличиваете.
– Что умрет? Или что засудят?
– И то и другое. Я бы оставил. Хорошими специалистами бросаться негоже.
Сидоров пожал протянутую крепкую руку первого зама. Ястребов направился к столу, а Игорь Станиславович – к двери, и у входа оглянулся.
Говорят, что характер хозяина можно вычислить по интерьеру его кабинета. Генерал-лейтенант сидел под российским гербом, под портретом президента. По правую руку от него темной стеной стояли наглухо закрытые резные дубовые шкафы, по левую – в четыре огромных окна лился свет от неба, реки и города, рисуя косые ромбы на блестящем паркете.

– Менталитет! – заявил Морзик с заднего сиденья.
Андрюха Лехельт всем телом обернулся к нему с переднего.
– А может, ментальность?