Точка росы

и потрогал зачем-то очки.
– Наша Кира Алексеевна показала чудеса меткости и решительности, и теперь ей можно хоть в цирке выступать! Миша, целуй свою спасительницу, не стесняйся! И есть еще одно событие… – Зимородок помолчал. – Даже не знаю, радостное оно или не очень. Кому как, наверное. Я, конечно, бывал с вами груб… может быть, недостаточно внимательно относился… Короче, я ухожу от вас. Назначен заместителем начальника второго отдела. Вот такие пироги.
Зимородок несколько растерянно замолчал – и все в комнате умолкли, глядя на него. Тыбинь так и остался стоять, поднеся стакан к открытому рту.
– Давайте выпьем, что ли… – пробурчал он. – Столько новостей без пол-литра не усвоишь…
– Да, да! – зашумели “наружники”. – Давайте выпьем!
Это был традиционный русский выход из любой неловкой ситуации.
– Я тоже хотел сказать… – произнес Старый, утирая губы и занюхивая коньяк лимончиком. – Я, наверное, тоже уйду. Мне Дудрилин место предложил… на постоянку. За два дня я у него заработал больше, чем в службе за два месяца… а мне теперь деньги будут нужны. Выслуги у меня хватает.
– И я тоже, – поспешно сказал Андрей Лехельт. – Раз все разбегаются, и я буду уходить. Надо доучиться… и вообще.
Лерман и Зимородок переглянулись. Опер опустил голову и пожал плечами: его это мало касалось. Костя посуровел, лицо его обрело прежнее властное выражение. Он решительно хлопнул твердой, как доска, ладонью по столу.
– Вы что – охренели вовсе?! А кто на улицах работать будет – Кира с салажатами?!
Он нервно махнул мускулистой рукой в сторону Ролика. Тыбинь смотрел мимо, будто речь не о нем. Лехельт виновато поежился и сказал:
– Все равно – надо же когда-нибудь уходить. Еще Морзик остается…
– А, Морзик… – Зимородок отмахнулся. – Предупреждал меня Сан Саныч, а я ему не верил! Говорил: что вы, Саныч, мои ребята не сбегут… Что мне теперь – отказываться от назначения?! Тогда останетесь?
Повисла неловкая пауза, и даже находчивый Волан не придумал, чем бы ее разрядить.
Тут в комнату отдыха заглянул дежурный, оглядел хмурые лица разведчиков и мигнул Тыбиню.
– Миша, тебя у проходной какая-то девочка спрашивает. Говорит – не уйду, пока живого не увижу. Рубцов с ней уже разругался – она так его послала!.. Даже повторить отказывается.
Старый поморгал глазами в недоумении, посопел, почесал пятерней взлохмаченную тяжелую голову и вышел, покачиваясь и ударившись пудовым плечом о косяк.
– И я пойду посмотреть! – радостно сказал Ролик. – Константин Сергеевич, можно?! Людка, пошли!
Сначала молодежь, а потом и старшие потянулись к выходу, чтобы разрядить ситуацию. Последней вышла Кира, всем своим видом показывая, что уж ей это нисколько не интересно. В комнате отдыха на “кукушке” остался сидеть за столом лишь старый опер Лерман, вздыхая, копаясь в портфеле и приводя в порядок бумаги.
Рита молча схватила Тыбиня за толстый вязаный свитер на бочкообразной груди, не дав сказать ни слова.
– Ты, пьяная ментовская образина! – шипела она, дергая свитер в бесполезных попытках тряхнуть как следует могучее тело. – Если хочешь меня еще раз увидеть – бросай к черту свою работу! Я не желаю больше оставаться одной, не желаю! Лучше я тебя сама убью!
Тыбинь глядел на нее удивленно, потом взял за руки и безо всяких усилий оторвал их от свитера. Разведчики сгрудились у проходной, курили, посматривали искоса, слушали жалобы гиганта Рубцова. Таксист, привезший Риту к воротам базы, бесцеремонно разглядывал обоих.
Маленькая обезьянья мордочка Риты дергалась, большие мягкие губы нервно кривились, ноздри тонкого носа раздувались в бессильном страхе и гневе. Она никак не могла прийти в себя.
– Ты как меня нашла? – недоуменно спросил Тыбинь.
– Кто-то позвонил… спросил, с кем говорит. Я сказала – жена. Он сказал: крепитесь… готовьтесь к самому худшему… Я стала орать на него, а он испугался и сказал, чтобы я ехала по этому адресу… тут мне все расскажут… Если бы ты не вышел, я бы оторвала голову этому дуболому на проходной!
– Я Цацу порву в клочья! – громко сказал Тыбинь, оборачиваясь к своим. – Недопесок!
Но злости в его голосе не было. Он улыбался. Кира отметила это – и ей стало больно. Рита, переводя дух и выдувая сквозь ноздри остатки гнева, огненными глазами разглядывала разведчиков.
– Поехали кататься! – сказал ей Тыбинь. – Я бабок сегодня подхалтурил! Сейчас сяду за руль и покажу тебе настоящую езду. Ты, судя по всему, должна любить скорость. Да?..
Он игриво ткнул ее толстым пальцем под ребро.
– А таксиста куда? – мотнула Рита острым подбородком через плечо.
– На заднее сиденье. А будет дергаться