Точку поставит пуля

Штрок — тоже аккуратный, с платочком в верхнем кармане, в галстуке, — выглядел как пародия на Лейтенанта.
Только слепой не догадался бы, что он только-только от хозяина…
— Трудно сказать, Витек…
Хорошенькая буфетчица отодвинула занавеску.
— Цветочки не желаете, мальчики? Будете дарить девочкам!
Лейтенант достал деньги.
— Отнеси их мэтру!
— Поняла!
Она мигом исчезла. Бурятка уже тащила на стол икру, свежие овощи, ветчину — всякую муру.
— Нормально? — уточнил Штрок.
— Не совсем. Сегодня будет работа. Но сначала надо переговорить с Пай-Паем… Есть вопросы.
Пай-Пай появился минут через сорок — невозмутимый, скупой на слова. Бросил куртку на стул.
— Жара!
Ему не ответили. «Что-то случилось…»
Он взглянул на Лейтенанта. Тарелка перед ним была чистая — он почти не ел.
— Беда?
— Нас зацепили на трассе, — Лейтенант хрустнул сплетенными пальцами. — Переписали.
— Бывает!..
— Ты не понял — нас ждали!
Пай-Пай подумал.
— Может, в Туле что-нибудь?
— Железнодорожная контора! Железка! Но мы-то не ездим! — Лейтенант показал вкруг стола. — За нами — все чисто!
— Имеешь в виду меня?
— Ты утром с поезда! Тебя могли пасти! И ты привел их к машине… — Лейтенант был смышленый мужик.
— Вряд ли… — Пай-Пай помотал головой.
Несмотря на ранний час — обеденное время, в зале забренчало пианино. Для Лейтенанта специально местный мальчик давал попурри из любимых его мелодий: «Мужчина и женщина», «Шербурские зонтики», «Однажды в Америке»…
Лейтенант обернулся к Кабану:
— Встань у занавески.
Здоровяк поднялся, Лейтенант кивнул Пай-Паю.
— Показывай, что у тебя есть. Клади на стол.
— Отвечаешь за это? — Безо всяких оснований закон запрещал такое в отношении вора. Тем более в присутствии мужиков.
Лейтенант не ответил. С ним их было трое. Против одного. Пай-Пай полез в карманы. Ключи. Ксива. Бумажник. Таблетки — колеса. Нехитрое имущество вора.
— Все!
Бурятка хотела войти. Ее не впустили.
— Снимай с себя!
Пай-Пай скинул все, остался в плавках. Лейтенант заставил снять и их. Встряхнул. Сжал в ладонях. Пай-Пай — голый, с цепочкой на шее, с крестиком — следил за ним. Он не произнес ни слова. Лейтенант приказал нагнуться, придвинул к свету. В прямой кишке ничего не было.
— Одевайся! Штрок, куртку посмотрел?
— Пустые карманы…
Пай-Пай не спеша оделся: плавки, джинсы.. . Лейтенант сантиметр за сантиметром ощупывал куртку:
— А это?
Авторучка оказалась импортная, дорогая, с золотым пером.
— «Паркер»! — Лейтенант все-таки поймал его. — Откуда?
Момент был деликатный. В банде, как в партизанском отряде, требовалось полное и безграничное доверие. Иначе от человека избавлялись.
— Взял на память!
— В поезде?
— Да, ночью.
— Могло быть так… — сообразил Лейтенант. — Потерпевший следил за тобой на вокзале, записал «Тойоту». Потом заявил. По постам ГАИ передали номер…
Пай-Пай покачал головой.
— Потерпевшего я видел. Он уехал раньше…
— Значит, кто-то еще… Пас тебя! С поезда!
Вор, умышленно или случайно приведший за собой «хвост», рисковал головой. Момент был критический. Внезапно Пай-Пай вспомнил:
— В переулке, у трех вокзалов, стояла «Тойота» и такси. Я-то сел не в «Тойоту»! Вспомни!
От вокзала Пай-Пай действительно ехал с таксистом. Константин сам показал ему на свою машину. Остальная команда воспользовалась «Тойотой».
— Не возражаешь? — спросил таксист.
Пай-Пай пожал плечами. Никто не ждал его. Спешить было некуда. Константин-водила держался особняком. В Команду не входил. Был связан с оптовиком-коммерсантом, с Хабиби. Его привлекали для разовых поездок.
В машине больше молчал.
Ехали долго. По дороге вор заскочил к себе, на Хорошевку, оставил кейс. Константин гнал лениво, как по своему двору. Безо всяких усилий. Иногда из соседних такси коллеги обменивались с ним необременительными приветствиями — жали на клаксоны.
— Заедем в одно место? — предложил Константин. — Минуту займет. Не против?
Пай-Пай снова пожал плечами. Придерживался воровского протокола — разговорчивым становился в компании равных.
— Тут быстро…
Проехали мимо универмага. Пай-Пай бывал здесь десятки раз, но так и не ориентировался.
По жизни был он детдомовец, оттуда плавно перешел в спецПТУ, потом в детскую воспитательную колонию, во взрослую… Придерживался отрицаловки. Когда освободился, сестра матери — старая дева, депутат райсовета — подсуетилась, прописала к себе в квартиру на Хорошевку. Вскорости она умерла. Прописка осталась.
За