Точку поставит пуля

Гранатометчик ответил вопросом:
— В Москву приезжал? По весне?
— Был…
Он действительно приезжал с делами. Продукция левых цехов — галантерея, ширпотреб. Москва, ближнее Подмосковье — Серпухов, Тула…
— За «крышу» расплатиться думаешь?
— Я и так отстегиваю.
— Белой чайхане?
— А кому еще?
— Это твои трудности… В Москве платят москвичам!
— Неужели ехали через всю Россию получить свое?
— А ты думал?!
За четыре месяца долг вырос в несколько раз, проценты на проценты… Сумма накрутилась большая.
— Это мы забираем, к утру приготовь остальное… Понял?
— Слышу.
— Понял или нет? — Руководившему что-то не понравилось в ответе.
— Понял…
Они уже вытаскивали стоявшую в углу коробку от телевизора, освобождали сумки. Особого богатства в квартире не было: видео, телевизор «Шарп», стереосистема, несколько кожаных курток, мужские и женские — хозяин привозил по паре с каждой поездки. Ограничились бы нападавшие вещами, окажись он, Фарук, тогда в доме?
Уже несколько месяцев южноазиатская группировка чувствовала на себе давление московских криминальных структур.
В Новосибирске Фаруку кое-что удалось узнать.
— Руководил нападением человек Афанасия, авторитета. Назад будет возвращаться фирменным Новосибирск — Москва. Кличка его Пай-Пай. На вокзале тебе покажут…
Перед отправлением поездника действительно показали — с предостережениями, издалека. Пай-Пай выглядел крутым, немногословным, с убегающим в сторону взглядом. «Чистый уголовник…» — Голубоглазый словно видел его перед собой.
— Фарук! — окликнул Андижанец из комнаты. — Не опоздаем?
— Собираюсь…
Когда Голубоглазый вышел из ванной, у Андижанца все было готово для чайной церемонии. Пиалы и чайник были предварительно обданы крутым кипятком. Андижанец налил себе, вторую, по обычаю, из рук в руки передал гостю. Разломанную лепешку кусочками разложил по краю стола. Из них двоих соблюдавшим обычаи Востока был, конечно, он — русский. Даже собираясь на историческую родину — в Россию, Андижанец захватил с собой кок-чай, пиалы, пестрые скатерти-сюзане. Они пили чай и смотрели телевизор. Внизу, под окном, по-прежнему толклись кавказцы.
— Спасибо! — Фарук отставил пиалу, подождал, пока Андижанец сделает последний глоток.
— Омэн! — Оба разом, по обычаю, поднесли сложенные вместе ладони к подбородку.
Пора было собираться в аэропорт. Встречать летевших в Москву бойцов Белой чайханы.
Домодедово встретило сипением невидимых моторов, грудами неубранного аэропортовского мусора — битых стаканов, бумаги, сосисочных ошметок и картонных тарелок вдоль буфетов. За то время, пока Фарук и Андижанец не были тут, в Домодедове мало что изменилось.
«Может, только это?»
На лотках торговали фотографиями голых баб. Этого добра хватало и в Душанбе, и в Ташкенте, но там больше из-под полы. А тут — открыто. Все это называлось «Анти-СПИД».
Здоровые молодые мужики посреди зала управлялись с поломоечным комбайном. Ручки агрегата торчали, как у плуга.
— Аэробус из Ташкента только что прибыл… — Девушка в справочной думала о своем. Не глядя, расстегнула две верхние пуговицы на кофточке. — Сейчас объявят…
Радио не замедлило откликнуться:
— …Совершил посадку аэробус рейса…
К залу прилета потянулись вновь прибывшие с традиционными азиатскими гостинцами: дынями, виноградом, — изрядно одуревшие от полета. Еще издали в толпе мелькнули знакомые лица.
«Баранниковы! Петр и Вениамин…»
Поклонникам бокса фамилии и имена говорили о многом!
Фарук и Андижанец же обратили внимание на другое. Быстрота, с которой Белая чайхана отреагировала на случившееся в Новосибирске, в Москве и в Туле, статус прибывших бойцов свидетельствовали о значении, которое Чапан и его советники придавали престижу авторитета на столичном теневом рынке. Оба поездивших по миру бывших чемпиона двигались неспешно — тяжелые, с легкими сумочками, в одинаковых спортивных костюмах и клетчатых картузиках, похожих на клоунские. Обоих братьев давно не видели в родных пенатах.
— Говорили: у них статус беженцев! Американские визы… — удивился Андижанец.
— Непонятно!
Спортивная судьба улыбнулась Баранниковым больше, чем их соперникам. Старший стал чемпионом первым, за ним тянулся второй. А там росли еще трое погодков… Теперь старшие сошли, а младшие только еще штурмовали пьедестал. Несколько лет назад о семье мало кто и слышал. Разве только в своей махале! Глава пил, мать занималась хозяйством, будущие чемпионы в жару торговали на кладбище водой из-под крана — пятак за стакан… Первые свои бои за рубежом они