Только раз в жизни

Филдс. – За годы своих литературных успехов «миссис» невзначай превратилась в «мисс» даже здесь.

Дафна протянула ему руку, но ее взгляд слегка изменился, из приветливого стал вопросительным:

– Рада с вами познакомиться. Мне понравилась ваша последняя книга.

Он улыбнулся комплименту широкой юношеской улыбкой, которая делала его моложе:

– А мне понравились все ваши книги.

– Вы их читали? – Она выглядела и обрадованной, и удивленной одновременно, и его это рассмешило.

– Как и около десяти миллионов других людей, как я полагаю.

Вообще-то Дафна часто задавалась вопросом, кто читает ее книги. В конце концов она часами просиживала за письменным столом, придумывая характеры и сюжеты, и все-таки было трудно представить, что где-то существуют Реальные люди, которые их читают. Ее всегда удивляло, когда люди говорили, что читали ее книги. А самым удивительным было повстречать прохожего со своей книгой под мышкой. «Эй… постойте… Это я написала… вам нравится? Кто вы?..» Она опять улыбнулась ему, их взгляды, полные вопросов, встретились.

– Миссис Куртис сказала мне, что вы на год приедете в Говардскую школу. Для детей это будет большая перемена. – Дафна это говорила, а в ее глазах было беспокойство.

– Для меня это тоже означает большую перемену.

В нем было что-то очень убедительное, когда он так стоял, глядя на нее сверху, с высоты своего роста. Он был очень моложав и в то же время излучал спокойную силу.

– Я понимаю, многих родителей может беспокоить, что мое пребывание здесь только временное, но миссис Куртис будет рядом и сможет нам помочь, – он с улыбкой посмотрел на нее, а потом на Дафну, – и думаю, этот опыт всем нам пойдет на пользу. Нам есть чему поучиться друг у друга. – Дафна кивнула. – К тому же мы хотим опробовать некоторые новые программы, осуществить обмены с Нью-Йоркской школой.

Дафна об этом слышала впервые, и это ее заинтересовало.

– Обмен?

– Да. Как вы знаете, большинство наших детей старше, а здесь больше малышей. Но миссис Куртис и я думаем, что это может быть очень полезно, если некоторые из учащихся Нью-Йоркской школы приедут сюда на недельку-другую, чтобы познакомиться с сельской жизнью, может, взять шефство над здешними детьми, а потом можно привезти малышей туда на неделю или две. Здесь они живут изолированно, и для них это может стать открытием. Посмотрим, во что выльется эта идея. – И опять на его лице появилась мальчишеская улыбка. – У меня есть еще кое-какие задумки, мисс Филдс. Главное, не забывать о наших задачах – вернуть детей в мир слышащих. Именно поэтому в Нью-Йоркской школе мы уделяем большое внимание чтению по губам, большее, чем языку жестов, потому что, если в дальнейшем они попадут в мир слышащих, они должны будут понимать, что происходит вокруг, и, несмотря на перемены в последние годы, все еще очень немногие слышащие люди что-то знают о языке жестов. Мы не хотим обрекать этих детей на жизнь только среди таких же, как они.

Это было то, о чем Дафна часто думала сама, и она посмотрела на него почти с благодарностью. Чем быстрее он научит Эндрю необходимым навыкам, тем скорее тот сможет вернуться к маме.

– Мне нравится ваш подход, мистер Дэйн. Именно поэтому мне так понравилась ваша книга. Она была приближена к реальной жизни, а не заполнена безумными идеями.

– О-о! – Его глаза засверкали. – Безумные идеи у меня тоже есть. Например, когда-нибудь открыть интернат для слышащих и глухих. Но это дело далекого будущего.

– А может, и нет? – Они постояли, какое-то мгновение глядя друг на друга, между ними явно наметилась симпатия, он ласково смотрел на Дафну, почти забыв, что рядом стоит Хелен Куртис.

Двумя днями раньше он видел Дафну в «Шоу Конроя», и это ему многое в ней объяснило, о чем он догадывался, но чего не знал. Знания, полученные через шоу, казались в некотором роде насилием, и он не хотел признаваться ей, что смотрел его. Но она и так поняла это по его глазам и его нерешительности.

– Вы видели меня на днях в «Шоу Конроя», мистер Дэйн? – Ее голос был мягким и грустным, а глаза широко раскрыты.

Он кивнул:

– Да, видел. Мне кажется, вы с этим справились очень хорошо.

Она вздохнула и покачала головой:

– Это был кошмар.

– Им не должны разрешать делать это.

– Но они делают. Поэтому я не хочу в этом больше участвовать, так я сказала и миссис Куртис вчера вечером.

– Они что, все такие?

– Большинство. Им неинтересно, что вы пишете. Им хочется залезть в вашу личную жизнь, к вам в сердце, в нутро, в душу. И если им удается там наскрести хоть немного грязи, они в восторге.

– Это была не грязь. Это была боль, и жизнь, и печаль. – Его