Томчин. Дилогия

неизведанные земли. Да что же это такоето?! Срочно гонца! Трех гонцов!!!

Год начинается. Плохо? Да нет, пожалуй, как всегда. Обычный год. Прискакал Октай с выпученными глазами. Сколько раз ему говорил, что правитель не должен выказывать своих чувств в присутствии подчиненных? Тридцать шесть уже, а носится – как мальчишка, все на лице написано. Герат восстал, наши люди убиты. Ну и правильно сделал. Совсем народу головы заморочили, хорошего от плохого отличить не могут. Если мы сами не будем придерживаться наших законов, что можно требовать от других? Толуй дал слово в черном городе. Чего можно было ожидать? Привыкай сам править, я бы пяток дивизий просто в окрестностях Герата держал, формированием новых занимался, пока передышку дают. А ты все к отцу бегаешь. Хочешь, Толуя позовем, я на него покричу? Правда, время пройдет. Тебе решать. Так звать Толуя? Вдруг, это поможет подавить восстание в Герате? Или, всетаки, вспомнишь, зачем я тебе восемь дивизий дал?
Приказал разместить две свежие дивизии из Монголии в Балхе и Талькане, а сам, потихонечку, двинулся вслед за Октаем, отправившимся осаждать Герат. И я по ветерку прогуляюсь, на Афганистан спокойно посмотрю, и Октаю, если опять приспичит, не придется через всю страну ко мне в Талькан скакать, армию бросать ради пары вопросов. Здесь я гдето, неподалеку, вон с той горы за вами наблюдаю. Или – вон с того облака. И вижу я, что спешно вооруженные и посаженные на коней две новых дивизии, склепанные Октаем на скорую руку, никуда не годятся. Землекопы, нечего их было вооружать. Проще костры по ночам под стенами Герата жечь, пугая горожан несметным количеством монголов. Себя только запутаешь, что не восемь дивизий под рукой, а десять. Две дивизии – полный сброд: ни дисциплины, ни умения. Исправь.
Нужное мне ущелье я нашел, как лошадь ищет воду. Не думая. Само приехалось. Думать не надо, надо собраться с духом и войти. Наверняка я все перепутал, столько лет прошло. Просто везде все похоже, память такой крендель дала. Не может здесь быть этого ущелья. Надо ехать дальше и не отвлекаться на ерунду. Ладно, разобьем у входа лагерь, остановимся. Ведь гдето надо остановиться, мы остановимся здесь. Обычное место, ничем не хуже других. Что за паника? Передохнем и дальше поедем. Семь тысяч воинов моей гвардии тоже люди и должны отдыхать. Никто не заставляет тебя в него входить. Мы только передохнем.
Ну вот, всю ночь не спал. Это у тебя от старости мозги клинит, на воспоминания потянуло. Сейчас рассветет, и сам увидишь, что абсолютно другие места. Черт знает что себе навоображал. Ничего похожего. Через столько лет – что можно помнить? Успокойся. Еще раз, успокойся. Возьми себя в руки. Рассветет и мы сразу уезжаем. Надо отдать приказ. Возьми себя в руки.
Свой валун я увидел издалека. Потом просто стоял, раскинув руки и прижавшись к нему щекой. Плакал, наверно. Обо всех моих ребятах, выживших и оставшихся здесь, в ущелье. О молодости. О войне. О тех, кого знал и кто не вернулся домой. И тер рукой шею, которую когдато посекли мелкие осколки этого камня и разрывных пуль. Очередь вот сюда ударила. Сидел и водил пальцем по двум глубоким трещинам в нем. Большая буква «С» почти не требует доработки. А у «Т» верхней перекладины не хватает. Зюля еще смеялся. Командир нашел персональное укрытие с личными инициалами. Сто лет здесь проживет. Его убили правее, вон там, под белесым пятном на скале. Снайпер снял. Кличку помню, а фамилию забыл. Зюлин? Замулин? И лицо. Только нос и глаза. Совсем старый стал, опять плачу.
Мне привезли инструменты из какойто крепости или кишлака, и я за неделю восстановил буквы такими, какими я их помню. Входить в ущелье другим я запретил. Не хочу, чтобы видели мои слезы.
Приехали ко мне в Талькан двое братьевтуркмен: Махмуд и Масхуд Ялавачи. Требуют аудиенции. Всетаки, коечто мне здесь изменить удалось. Приехали, не побоялись, и правильно – никто их не тронул. Требуют встречи, а не просят. У самого Повелителя Вселенной. Или Потрясателя, не помню точно. Тоже правильно. Если правду за собой чувствуешь и хочешь дело сделать, так и надо. Так зачем я вам, господа, понадобился?
Явились, чтобы объяснить мне, кочевнику, значение городов и пользу, которую они могут принести рачительному хозяину. Можно было бы сыновей пригласить, пусть им бы объяснили, да бесполезно это, я сам столько времени убил, еще казнить прикажут героев. А Чагатай и на руку скор. Так что, выслушал все, проникся и передал верховное управление Самаркандом, Бухарой, а также нашими монгольскими Кашгаром и Хотаном в руки этих мастеров, так болеющих за свое дело, что жизни не щадят.
Рассказал о планах введения новой системы налогообложения,