Томчин. Дилогия

самого Великого Хана Монголии касается. Да что там, хана – Чингизхана, куда уж выше. Вот и боялась ехать, встречать. Натешится – сам вернется. Она меня всяким любит, мешать не собиралась. И упрекать – не думала. Я там до морковкина заговенья сидеть мог. Ну, было такое, привез же я Люську из Китая. Может, и в Персии на меня что нашло? Не стал я Зучи ругать, объяснять да жаловаться, списал на недоразумение. Мать. В общем, старые мы два дурака.
Империю Ляо Мухали передал вдове Елюя, императрице Яо Лисю. И правильно сделал, достойная женщина оказалась. Их сын служил у меня в гвардии, слава богу, вернулся живой и здоровый. Прослышав о нашем возвращении, Яо с другими сыновьями приехала ко мне в Ставку, просить утвердить в императорском звании своего старшего, моего гвардейца. Поднял их всех с колен, усадил рядом, лично чаем угощал. С удовольствием утвердил и приветствовал нового императора киданей. Отличный молодой человек. Очень разумный, смелый, достойный. И вся их семья вызывает только уважение. Чуял людей Мухали. Отправил всех домой, наградив от души. Даже мой бывший подчиненный был поражен, а он всякого барахла навидался. Вещи что, дело наживное, вот где таких людей брать? Хоть за эту империю теперь душа не болит.
И еще одного гвардейца пришлось мне лишиться. Умер мой сватонгут, пока мы были в походе. Старший его сын, сотник гвардии, женатый на одной из дочерей Бортэ, отправился на свою малую Родину, вступать в права наследства, править своей страной. Кстати, он христианин. Тоже завалил его подарками. Вот такая у меня гвардия, штучный народ. Дружный. Спаяны в боях, каждый готов помочь товарищу по оружию. Везде личные связи, куда от этого денешься? Люди.
После смерти Мухали заменивший его Джафар не успел узнать о моей просьбе насчет ежегодного возврата Корее ее дани. Поэтому очередную дань принял, в Корее наметился голод и она восстала против своих душителеймонголов. Не так, даже не восстала, а недружелюбно замолчала и, когда недоумевающий Джафар отправил туда посла, тот был убит на реке Амноккан. Помонгольски сие означает войну с последствиями, это произошло в прошлом, тысяча двести двадцать четвертом году. Нервные мы, государства, люди. Мой приказ таков. Пока я жив – в Корею не входить, появившихся у нас корейцев не обижать. Не трогать. Никаких провокаций на границе. Дальнейшие инструкции у следующего Великого Хана Монголии. Все что могу, ребята. Все, что могу.
Нет, не все. У меня в гвардии командует сотней будущий Небесный Князь страны Дун Ся Го, Великого государства Востока, старший сын Пусяня. Дуся лепший друг корейцев с самого своего основания, как многократный победитель загадочного и мстительного Елюя. Надо объяснить моему гвардейцу ситуацию и попросить присмотреть за корейцами, провести с ними разъяснительную беседу, попосредничать, а то помрут еще от переживаний раньше срока, ожидая дня завоевания. Завоюют, конечно, но не при мне. Посла убили, что теперь поделаешь.
В прошлом году вернулся из Индии Джелал. Собрал небольщой отряд, обосновался в северном Иране. Наши уступили ему без большого сопротивления небольшой кусок территории, все равно сейчас она не нужна. Не то, чтобы совсем не нужна, но – далеко, возни с ней много, а войск не хватает. Пока страна потихоньку успокаивается, все силы направлены на заращивание военных ран. Если бы он в наступление пошел, тогда конечно, но пока судили, рядили да прикидывали, Джелал уже вроде на Азербайджан и Грузию перенацелился, в Ирак полез, прочих соседей планирует расталкивать. Не стали на него ориентир держать, вспомнили мои инструкции: обойтись мелкими стычками и все усилия направить на реформирование армии. Без стычек пока никуда, надо, чтобы теперешние соседи слышали ворчание льва.
Лет через десять настанет момент, и следующий правитель Монголии продолжит нашу экспансию. А пока срочно стремиться сделать страну здоровой, экономику возрождать, новые дивизии формировать и обучать. Ялавачи и Татотунга полностью в курсе всего, помогут туда часть наших людей переселить, избыток из метрополии. Главное, законы наши народу разъяснять. Люди должны привыкнуть, что это надолго. Для них – вообще навсегда. Лет пятьдесятшестьдесят Монголия еще расширяться будет, может – даже сто, не знаю, как у меня получится. Лет за пятьдесят уверенно могу поручиться. Это я уже обеспечил. Завещание почти готово. А пока пусть генералы поддерживают статускво до избрания нового Великого Хана Монголии, Октая. Да и ему года два придется привыкать к новой должности отвечающего за все. Перед всеми. Даже передо мной.
Есть еще одна новость. В интересное время живем. Никогда не интересовался, в каком году китайцы изобрели порох, знал только, что очень давно. Оказывается, в прошлом