Томчин. Дилогия

О жизни знает немного, о людских отношениях, а вот жен моих и дочерей обозначает так, что любой догадается. Хорошо – Бортэ не видит. Международные у него жесты, насмотрелся, когда коз пас. Я все уже понял, пусть дальше словами говорит, имена употребляет, лучше запомню их и слова, черт с ними, а то будет ему секирбашка от… от… ото всех будет.
У меня такой расклад получается. Жилибыли два племени, воевали между собой. Одно из них возглавлял мой предшественник, так неудачно скончавшийся и без почестей, за ноги, отправленный мною в могильник. Образовалась вакансия на должность вождя. Местечко должно переходить по наследству старшему сыну, но есть вопросы по поводу легитимности претендента со стороны других сыновей и их матерей, а также братьев покойного. У всех свои партии сторонников, и пока когото выберут – перережутся и передерутся основательно, часть племени отколется и откочует от неприятностей подальше, под крылышко к более сильным соседям.
Неизвестно, удастся ли выбранному президенту себя хорошо проявить, ведь враждебных племен может быть несколько, хотя главный враг, которого они очень боятся, безусловно, есть. И когда он появится, оставшийся народ, как говорил незабвенный Попандопуло устами Михаила Водяного, сам разбежится в разные стороны. А святое семейство останется один на один со своим ужасом и будет поголовно вырезано в соответствии с заветами предков местных дикарей, кровожадными наклонностями победителя и его здравым смыслом. В общем, все умерли…
И здесь появляюсь я, весь в белом.
Идеальный кандидат на временную замену. Юродивый лекарь не от мира сего, без малейших властных амбиций, не имеющий поддержки и родовых связей с какимлибо семейством в клане, бывший раб, пасший коз, судя по всему – пленный. Цэрэн единственный мог чтото рассказать о моей истории, но он промолчал, да и не знает он ничего, пастушок, коз пас, сам раб, о себе ничего не помнит. Возраст свой определить не может.
Как только военный вопрос потеряет свою остроту, меня тут же уберут, и никто не поинтересуется, почему помер – некому интересоваться. Семейное дело. И далее последуют нормальные легитимные выборы нового главы рода в семье, сопровождаемые, как водится, воплями и резней. А пока можно меня до дел не допускать, решать все самим, распределив властные полномочия между родственниками, в соответствии со способностями. Так я, убогий, получил общую поддержку семьи в назначении меня отцом народа.
Операция была согласована с шаманом, может, он и схему придумал, как объявить о свершившемся переселении душ. Боится, небось, что победитель у него погремушку отберет, у того ведь есть свой шаман.
Всей командой провели пиаракцию под девизом: «Хозяин с нами, святой и герой». Все признали, никто не разбежался. Отец народа в своем шатре лежит, о народе думу думает, к победам готовится. Нация едина, как никогда. Признавай – или проиграешь.
Понятно теперь, почему Бортэ так встрепенулась, она мать основного претендента, глава партии власти, должна держать ситуацию под контролем.
Ох, чтото мне это все напоминает…
Надо приглашать Бортэ на переговоры.
Есть мнение, что пиар придется подправить. Это мнение есть у меня. С детства бережно сохранил в памяти сказку о коте и лисе, кажется, пора воспользоваться мудростью народа. Как говорится, мы тут посоветовались и решили. Будем советоваться. А то долежу в юрте со своей больной спиной до момента разрешения военного конфликта, и меня любая победившая сторона на радостях прикончит. Удрать не получится, в своей степи даже местный ребенок найдет и догонит, или стрела догонит. Значит, надо договариваться, вести переговоры, получать информацию, свободу перемещений – короче, работать на статус. Пусть растет, пригодится.
Исходя из данных Цэрэна, у нас имеется тридцать тысяч конницы. Кроме главного врага, есть несколько мелких, и при наличии карты, информации о местоположении противника и составе войск я способен продумать, каким способом нанести им поражение. Сила солому ломит, и враги не в крепости сидят, пятьсот всадников я тремя тысячами уничтожу на известной мне территории почти без потерь. Мявкнуть не успеют, второй стрелы послать, головой отвечаю, а как же иначе.
После парытройки таких демонстраций можно будет засылать послов к главному вражинезлодею. Предложим мир ценой полного подчинения, разоружения, сжигания знамен, что тут у них принято, главное – понаглее! Можно, нет – нужно! дань истребовать, да еще чтобы к сроку и в указанное место привезли. Сам принимать буду с верной тысячей, веревки подготовлю, на шею одевать, когда дань ко мне подносить станут. Место задолго до отправки послов подобрать надо, позиции занять заранее, замаскироваться