Томчин. Дилогия

сумасшедшие предложения согнутых в поясном поклоне китайцев. Ванну из крови младенцев и девственниц. Просто девственниц, просто младенцев, и все в таком стиле. Считали меня людоедом, тонко издевались, спасали город? Очень настойчиво спасали. Впечатление сложилось такое, что у них здесь это в порядке вещей, я даже вспомнил одно китайское национальное блюдо: подают мозг еще живой обезьяны, и надо его есть ложкой прямо из спиленного черепа. Не на пустом месте возросла такая кулинария. Наорав на болванов, получил ванну, а они поголовный инфаркт. Наверное, резаться разбежались. Вымылся и нормально уснул — впервые за два месяца.
  
   Утро началось с проверки котлов, запрет всем еще на нашей стороне озвучивали. Никакого угощения от китайцев, потравят мне народ. Нам вообще пока от них ничего не надо, так — оглядеться прибыли. Грабить можно, но осторожно, нам ведь воевать, чтобы на скорости передвижения не сказывалось. Третий конь — для припасов. Этак превратятся из дивизии в стадо хомячков с раздутыми щеками, при встрече с врагом от страха за наворованное атмосферу загазуют. Враги перед нами будут кирпичи ладонями рубить, и — «кья!» — кричать, а мы портить воздух. Целых две армии клоунов.
   Делом занимаемся. Все осматриваются, делают для себя выводы на будущее. Особое внимание укреплениям, стенам, у китайцев все стандартное. Что здесь увидим, то и в остальных городах и крепостях, отличия только в размерах. Напомнил градоначальнику, что за убийство монгола — смерть, пусть доведет до жителей, или будет виновен, что не довел, и попадет в соучастники.
   По идее, надо бы сжечь несколько городов и городков, чтобы император скорее собирал армию, готовился к битве с нами. Небольшие армейские группы и гарнизоны мы можем уничтожать хоть до посинения, очередной весенний набор покроет эту убыль циньцев, единственный надежный способ — громить крупные войсковые соединения Цинь, заметные на общем кадровом фоне. Не менее ста тысяч воинов за год? И как это сочетается с необходимостью перехода под нашу руку крупных воинских соединений? С чего им к нам в объятия бежать? Под страхом смерти? Зачем нам тогда эти толпы неумелых трусов? Думай, Чингизхан, анализируй обстановку. Иначе — повторим судьбу Наполеона в России, даже выиграв здесь генеральное сражение и разрушив столицу. Местный Кутузов сохранит армию, и нас потихоньку, не торопясь, добьют по частям. Гибче надо, не упираться в принятые заранее довоенные догмы. Это как? Пальцем покажи.
   На третий день стоянки мне представили пленного циньского офицера — специалиста по обороне и взятию крепостей. Очень хорошее впечатление произвел, вот таких бы нам побольше, но предлагать ему службу не стал, а сам он не попросился. Главное, к чему я пришел, беседуя с ним — всю политику в работе с армией надо вести, держа его пример перед глазами. Как он оценит то или иное наше действие, оттолкнет оно его от нас, или наоборот, склонит чашу весов в нашу сторону. Гордый, профессиональный и порядочный человек своей страны. Именно для него и его потомков предназначены наши теперешние деяния.
   Не знаю, доведется ли встретиться вновь, но я его запомню. Очень мне помог, и не рассказами о своих чудо-машинах, способных метать камни аж на пятьсот шагов. Я задумался, забылся, и на его вопрос о моем впечатлении от китайской техники ответил почти автоматически, что — дрянь, ничего интересного. По-моему, он удивился. Вот так, дикарь не оценил, а он потратил на меня свое драгоценное время. Кстати, в чем-то прав, его осадные башни, камнеметы и стенобитные машины я, действительно, видел впервые в жизни, и за такое высказывание любой экскурсовод вправе был бы обидеться.
   В тот день понял, что для достижения своих целей должен собирать не богатства и драгоценности покоряемых народов, я должен собирать людей. Именно они будут сверкать алмазами в моей воображаемой короне и приведут нас к победе. Деньги и щедрые подарки привлекут к нам многих толковых специалистов, но настоящее дело люди делают не за деньги и почести. Самый дорогой труд — это труд всей жизни, и это работа бесплатная.
  
   Я думаю, Боорчу всегда был маленьким. В два года — самым мелким из ползунков, в десять — из травы не видно, в двадцать — проще под конем пройти, чем перепрыгивать. Не местный гном или лилипут, но на грани. Из таких Ленины хорошо получаются, есть такая порода мелких властителей. Но здесь не вышло, Боорчу власть не любил и ни в чем таком не нуждался. Из него вырос мелкий бульдог. Я никогда не сталкивался с подобным бесстаршием, он шел на толпу не с мрачной веселостью фаталиста, я как раз из таких. Убъют — так убъют. Нет, Боорчу шел сам убивать всех, кто угрожает его другу, встал на его пути и, надо сказать, делал это