Томчин. Дилогия

куда мои товарищи раз в месяц за червонец являлись получать причитавшуюся мне зарплату. Маленькую. Работу делал я. Тот же метод, что и у Стаханова: придумки-наработки, а в основном — отсталость заложенных нормативов. сопряженных с тяжким физическим трудом. Крутился, но восемь инженерных зарплат, не покидая северной столицы… Папаша одной из моих пассий, солидный профсоюзный котяра, уточнив в первый же час знакомства мой финансовый статус студента-сироты, жирным тенором (по-отечески) посоветовал больше не маячить на горизонте. Ну я и завелся. Иногда все равно уставал. Еще на спорт время уходило.
   Девушки появлялись, исчезали, жизнь била праздничным фонтаном. И вдруг — сразу два из пьянящих рОманов с самыми красивыми, такими, что в ресторан спокойно не зайти (даже оркестр играть прекращал — сбивались с темы), разрешились переходом в семейную жизнь. Практически одновременно. Блондинка и брюнетка с чарующими лицами и изюминкой в характере, фигуры обалденные. Тонкая, трепетная, чеканная красота славянского и европейского типа. Не принцессы — королевы! Пик породы, результат долгой счастливой жизни предков, только в Польше еще такое встречал.
   Столько красавиц ходило по улицам… Вывезли их потом, в перестройку, что-ли?
   Моим взрослым подругам было двадцать два и двадцать четыре соответственно. Как будто друг друга чуяли, соперничество пошло (господи — за что?!!) и я очутился в положении приходящего мужа сразу на две семьи. Прочих участниц сладких снов разметало могучим ураганом. Может быть, моя неопытная жадность к доставшейся красоте сыграла роль в рухнувшем на меня счастье буриданова осла? Считал, что люблю обеих. Кто бы спорил, когда на улицах оборачивались, а людей при знакомстве пробивало на косноязычие. Да что говорить! Или девчонки решили бороться за меня друг с другом, до конца, но… Ежедневно я доказывал той, у которой ночевал, свою любовь. Делом, чтобы никаких сомнений. А потом ехал якобы домой, работать-учиться, и оказывался в квартире второй, которая также не принимала в учет устных доказательств. Опять же — делом и с полной отдачей, чтобы никаких подозрений, что хоть каплю здоровья до дома не донес! Заврался совсем…
   Эта круговерть продолжалась год. До сих пор не понимаю, что они во мне нашли. В самом начале, пережрав секса, я ждал, что все резко оборвется, сказке конец, не успею надышаться. Боялся этого — так и должно было произойти! Затем пришла мысль об их меркантильном интересе, меня охватило презрение.
   Демонстративно швырял деньги, посмеиваясь, как будто голубей на площади кормил. Нет, скорее — как синичек с руки. Потом деньги кончились, а ничего не кончилось. Мы все больше врастали друг в друга.
   Буйная семейная жизнь оказала ожидаемое воздействие на мой могучий, но, таки — юный организм, я спал с лица и перестал интересоваться другими девушками. Вообще… Даже глазом не реагировал на мелькающие соблазнительные мордашки и фигурки, поражая выдержкой приятелей. Институтских — на остальных не оставалось времени. Уже «по-пиву» перестали предлагать… Мои были лучше, а если что-то стоящее проходило мимо — так и пусть себе мимо идет. Обе моих прелести дружным фронтом выступали за тихие семейные вечера, все больше окружая уютом, заботой и негой. Кончились театры и рестораны. Магазины, аптеки, поездки к пока еще немногочисленным родственникам. На конец (года), не видя иного выхода, сделал предложение обеим и стал готовиться к совместной жизни втроем. Потому как по очереди было уже невозможно!!! Снял квартирку на оставшиеся после бурного года гроши — таки девочки были из благополучных и родители присутствовали. Был даже папа-генерал.
   Мать давно настояла, чтобы завязал с большинством работ, а то уже на себя не похож, нервный, дома не бываю, ночью заснуть не могу. (Хрен уснешь — и тянет, и ломит). Так и с учебой проблемы пойдут. Не в деньгах счастье, а ей вообще ничего не надо.
   И тут выяснилось. Дамы не желали делиться. Примерно через месяц я с чемоданами был выставлен из обеих гнездышек. Еще месяца два здорово болело (не там, в груди) — все-таки, за год они стали моими женами, родными, что бы я об этом впоследствии не думал. А еще через полгода у меня наконец наметился роман с гораздо менее яркой спутницей и жизнь пошла своим чередом. «Все что нас не убивает делает нас сильнее.» Ницше? Далее жил с матерью и никуда из своей конуры не выезжал. Хватит, учи ученого.
   Что странно, кроме непосредственных участников никто ничего не заметил. Мама — точно.
   Почему-то вспомнилось именно сейчас. Два фронта…
  
   Количественный состав войск на текущий год сохранил. Даже Ставку на том же месте оставил. Идеологию немного поменял. Мухали, получив две