Томчин. Дилогия

фон Нейман к тому, что его именем я назвал своего коня? Честно говоря, просто повторил в своей работе его подход с применением теории операторов к квантовой механике. Нырнул где смог и вынырнул где надо.
Как – как?! Не поверил бы. А зря.
Взял двухлеткой из табуна. Подарили, неудобно было отказываться. Выбрал за белую гриву, саврасого. Я ж городской, мне цвет понравился. Ткнул пальцем и только через неделю нашел время подойти к подарку. Сейчас кажется, что все командные жесты, которые я придумал для нас, он усвоил за один день. Вряд ли. Их больше десятка, наверное, месяц понадобился. У нас с ним своя алгебра. Подзываю, сжав руку в кулак, незаметно для окружающих, главное – чтобы он заметил. А если не видит – коротким цоканьем, похожим на сурчиное, только тихим. Метров за двеститриста меня слышит. Но и на голос – пожалуйста, все до тончайших смысловых интонаций. Абсолютная преданность. Собака. Иногда такое ощущение, что понимает язык, слов тристапятьсот знает. Говорят, у монгольской породы это обычное дело.
Вывести такую мне кажется невозможным. Выносливы, неприхотливы, как лошади Пржевальского или куланы. Близко. Только те – дикие твари, хрен приручишь. Мне с одной пришлось поконтачить, так и через неделю зверем бросалась. Без толку.
А эти напоминают огромных псов, ласкающихся к хозяину. И отношение монгола к своему коню – как к члену семьи, другу. Я со своим даже боролся в шутку – закидывал передние копыта себе на плечи. Вес – килограмм триста. Ничем не балую, бывает – даю остатки того, что ем сам. Немножко, он любит… Мясо даю. Охрана следит, подкармливает, но в основном на подножном корму. Зимой разве что…
Толком никого кроме меня не подпускает. Теперь в мое отсутствие на нем сидит мой дух, сульдэ. По смыслу – бог войны, вселившийся в меня, както так. Но уже не бог, а я сам, мой дух. То есть, я – бог. Сложно это все. Дошептались.
Как собаку оставишь? Нейману почти десять. Стараюсь не думать про лошадиный век. Он у меня еще молодец. А для скачки под седлом держу еще пару могучих зверей. Старичка своего берегу.
Мне недавно китайцы сказали, что монголы коней как консервы используют. Ехал, проголодался, отрезал кусок, съел, сел и дальше поехал. Бред! Взрослые люди, а верят. Любит народ конину, но не друзей же ест. А у нас на Земле англичане писали, что монголы – людоеды и даже картинки распространили, как мы зубами кишки из живых пленников тянем. Монголов еще лет двести не видели, но лжеинформацию дали, формируя «мировое общественное мнение.» Так то – англичане. Надо им было… Еще когда порода проявилась.
…Перехвалил. Было дело, цапнул разок за зад. И хоть бы сказал, за что!
Всякая война является потрясением для психики человека. Рядовой воин видит ужасы сражений вблизи и сам в них участвует. Полководец принимает решения и предвидит те ужасы, которые воспоследствуют от их выполнения. Два года я сам командовал сорокатысячным корпусом наших войск. Две дивизии в Центре, одна на Востоке и одна на Западе проводили мою политику огнем и мечом. Жертвы были, и их было много, но – недостаточно, чтобы переломить ход войны. Вот и получился грабительский набег. И воины мои довольны, и Китай. Такого в его истории было немало, даже стену пришлось построить. Через годдва зарастут последние следы нашего нашествия, и все пойдет своим путем. Тем же. Принесенные жертвы напрасны.
Боишься – не делай, делаешь – не бойся, не сделаешь – погибнешь.
В этом году военные действия начнем не весной, а летом. Не весной – потому что осенью они уже не закончатся. Мы дойдем не до столицы, а много южнее – до великой Желтой реки и будем воевать, пока не захватим всю часть Китая севернее нее. Это естественный водораздел, и пока переправить через нее конницу я не в состоянии. Мы отправим на войну восемь свежих дивизий, еще не принимавших в битвах участия, а четыре дивизии ветеранов отдохнут в родной степи.
Сватонгут – в восторге и зависти от того вала добычи, который поступает из Цинь, упросил меня взять под свою руку две его дивизии. Командиров назначаю я. А командовать войной будет Собутай. Пора ему подтвердить, что не зря его прототип в моей реальности был назван монгольским маршалом Жуковым. Сыновья, получив две дивизии, попрежнему займутся Западом. Чжирхо с двумя дивизиями – на привычный Восток. А центр отдадим Мухали, шесть дивизий, две из них – онгутские. И, под общим военным руководством – все на юг, к Хуанхэ, подрывать экономический потенциал. Собутай не я, университетского образования не имеет, но страну завоюет и до Хуанхэ дойдет.
Вот теперь Цинь увидит, что такое на самом деле стотысячное нашествие монгольских войск. Потому как – приказ. Или не будет у нас больше Собутая. А я, как повелитель, пойду немного позади, оценивая результаты побед