Томчин. Дилогия

до императора мое послание. Вот и этот прыщ уже не сомневается: раз пообещал – выполню. Жить хочет, животное. Слово хана – золотое слово. Договоримся – и чего не жить? Всю мразь на земле мне все равно не уничтожить. А разная мелкая мразь и похуже императора бывает, на мой век хватит. Только, чтобы переговоры не затянул. Также скажется на его здоровье, как и молчание. Слово серебро, это верно, а молчание – смерть, а не золото. О золоте разговор отдельный.
Итак, что делаем мы: подписываем договор о перемирии, отводим войска от столицы и успокаиваем свои враждебные чувства. Реально? Да. Крестьяне урожай соберут, города накормят. Голода в стране не будет. Хорошо. Войска на плато отведем и малость к реке отпятимся. Проведем демаркационную линию километрах в стадвухстах от Жунду и подождем, как дальше жизнь покатится. А там видно будет. Насчет чувств – тоже будем стараться.
Я Си Ся пять лет назад примучил и враждебные чувства к ней за это время у меня раза в два ослабли. Другими, правда, чувствами заменились, но выборато у меня – нет? Сами возникают. Так что, дайте срок, ведите себя хорошо – и враждебные чувства тоже успокоятся. Мы и без чувств нормальные парни и дело привыкли делать до конца. Все. Нет у меня претензий к нашим обязательствам.
Так, теперь, в чем обязуется империя Цинь в лице императора, в интересующем нас порядке?
Первое. Признается полная и безоговорочная независимость Железной империи киданей в существующих на данный момент границах.
Второе. Все присутствующие под столицей войска получают единовременный выкуп за снятие блокады в виде золота, серебра, тканей и товаров, столько – сколько смогут увезти.
Ну, золота и серебра много не дадут, товары постараются подсунуть, сбыт залежалого организовать. Что кочевники в качестве понимают? Придется на приемку наших китайских друзей поставить, пусть отбраковывают. Хитрый император, а дурак. Что мне стоит цепочку всадников организовать до ближайшего укромного места? Да хоть пятьдесят километров в цепочке, народа у меня хватит. Там товар сдадут перевозчикам и опять в круг встанут. Такой насос бесконечно долго может сосать.
Значит, вывод такой. Выкуп на мое усмотрение, пока не посчитаю достаточным. А тогда – и веревочку неси. В пути и веревочка пригодится. Все по Гоголю.
Третье. Пятьсот девочек, пятьсот мальчиков и три тысячи лошадей.
Генофонд раздает, количество едоков уменьшает, кавалерию ослабляет. Детей любых берем, даже если больных и ослабленных подсунет. Вылечим. Ну, а лошадей? Держись, император, лучших заберем!
Четвертое. Принцессу мне в жены.
Что ж, не долго быть перемирию… Только отдохнуть успеем и караваны в степь переправить. Всетаки надо подождать до конца лета, дать крестьянам собрать урожай.
А если – сразу чудить начнет? Потерпим, не развалимся. Ну, держись, император! Согласен. Подписываю.
Это уже даже не смешно. Не успела моя новая нареченная невеста, принцесса Цзи Гуо, добраться с обозом до Великой стены, как императора обуяла охота к перемене мест. Защита столичных стен его явно не устраивала, поверил, что, пожелай я его смерти, это не преграда, и рванул от меня подальше, за Хуанхэ, в южную столицу Кайфын. Укреплена южная столица не в пример слабее северной, но – когда еще Чингизхан туда попадет? А по немощности и старости, может, вообще не поедет. Климат менять в таком возрасте не стоит, город почти в тропической зоне. Надежда на мой кондратий при игре в догонялки показались ему вполне обоснованной.
Это произошло в середине лета, урожай еще зрел на полях, и я махнул рукой. Пропустили. А гаденыш решил, что не заметили. Или это перепады его настроений? Почувствовав себя в безопасности за горными хребтами, он сразу наплевал на наш договор о перемирии и разослал во все стороны депеши с указаниями войскам, еще сохранившимся под его контролем, начать наступление. И первый удар был нанесен по первому пункту нашего договора – независимой Железной империи киданей. Очередная четырехсоттысячная армия под командованием Пусянь Ваньну, губернатора Сяньпина, разгромила в тяжелых боях неокрепшую армию молодой империи, пользуясь четырехкратным превосходством в численности и отсутствием поблизости хотя бы одной монгольской дивизии. Столица Железной империи Ляолян (бывшая восточная столица империи Цинь) пала, император Елюй перешел к партизанской войне на крохотном кусочке сохраненной имперской территории. Хороший щелчок мне по носу.
Кроме того, император явил мне подтверждение того, что он умеет думать. Когда сильно допечет. С чего это я его так уверенно предупреждал о последствиях? Слово хана – золотое слово! Явно же, не на понт брал? Кто же его убивать должен был? А потом и всех последующих,