Томчин. Дилогия

то, что потом в жизни пригодится, а что сейчас знать положено – тому мой сын еще меня поучит. Но в поход на лыжах по зимнему предгорью на две недели мы пойдем. Только вдвоем, моим ближе десяти километров я подъезжать запретил. Дежурная охрана на пределе видимости. Это они умеют: нас видят, а мы их нет. Палатка, мешок с припасами на неделю – и мы с сыном. Нет у меня возможности другое время выбрать, а откладывать нельзя. И у меня, и у него – такой возраст. Пусть сам рассказывает потом, какой у него отец был, а не героические песни слушает. Хоть на лыжах его бегать научу, это ему останется, а он меня охоте научит – еде через неделю конец. Или будем семь дней на морозе голодными пропадать? Мужская дружба и не в таких ситуациях спасала. Не даст погибнуть отцу, найдет решение. Правильное и быстрое. Будет гордиться, что самого Чингизхана спас. И это – в семь лет. Справимся, решим задачу, чтобы мама не волновалась. Вот такой у нас Артек получается.

Да нет другого решения. В этом году начинаем потихоньку снижать накал войны с империей и готовить страну к войне с Мухаммадом. Не успеваем мы добиться окончательного перелома в нашу пользу, еще надавим – завязнем. А Мухаммад уже на подходе, года дватри осталось, страна должна отдохнуть перед его неизбежным нашествием. Со следующей зимы минимум наших войск, в спокойном режиме и планомерно, продолжат душить императора. Главное – вести позиционную войну без какоголибо напряжения со стороны Монголии. Пусть наши китайские легионы бьются с императорскими. Но руки мне надо развязать. Этот год – год плавного перехода, он потребуется, чтобы и мысли ни у кого не возникло о возможном нашем отступлении.
Не будет этого. Додушим постепенно, не торопясь, но не завтра. Надо это както вдолбить императору и его окружению. Держим лицо. Со следующего года – две дивизии, максимум. Остальные мне понадобятся на западной границе, и очень скоро. Не слишком бы скоро. Ну нет, два года у меня еще есть, не стоит себя накручивать.
На заре туманной юности, на втором курсе института я допрыгался.
Как с цепи сорвавшись, крутил романы с десятком совершенно разных по всем параметрам девчонок, пребывая на разных стадиях этого захватывающего процесса. Благо – халтурки появились, денежку зарабатывал, мать только вздыхала, когда опять уходил в ночь на одну из работ. Их у меня только официально числилось три помимо учебы и, в сумме, по документам, я был занят двадцать четыре часа в сутки, плюс институт в оставшееся время. О как! Еще с десяток трудовых книжек однокурсников удалось пристроить в пару мест, куда мои товарищи раз в месяц за червонец являлись получать причитавшуюся мне зарплату. Маленькую. Работу делал я. Тот же метод, что и у Стаханова: придумкинаработки, а в основном – отсталость заложенных нормативов. сопряженных с тяжким физическим трудом. Крутился, но восемь инженерных зарплат, не покидая северной столицы… Папаша одной из моих пассий, солидный профсоюзный котяра, уточнив в первый же час знакомства мой финансовый статус студентасироты, жирным тенором (поотечески) посоветовал больше не маячить на горизонте. Ну я и завелся. Иногда все равно уставал. Еще на спорт время уходило.
Девушки появлялись, исчезали, жизнь била праздничным фонтаном. И вдруг – сразу два из пьянящих рОманов с самыми красивыми, такими, что в ресторан спокойно не зайти (даже оркестр играть прекращал – сбивались с темы), разрешились переходом в семейную жизнь. Практически одновременно. Блондинка и брюнетка с чарующими лицами и изюминкой в характере, фигуры обалденные. Тонкая, трепетная, чеканная красота славянского и европейского типа. Не принцессы – королевы! Пик породы, результат долгой счастливой жизни предков, только в Польше еще такое встречал.
Столько красавиц ходило по улицам… Вывезли их потом, в перестройку, чтоли?
Моим взрослым подругам было двадцать два и двадцать четыре соответственно. Как будто друг друга чуяли, соперничество пошло (господи – за что?!!) и я очутился в положении приходящего мужа сразу на две семьи. Прочих участниц сладких снов разметало могучим ураганом. Может быть, моя неопытная жадность к доставшейся красоте сыграла роль в рухнувшем на меня счастье буриданова осла? Считал, что люблю обеих. Кто бы спорил, когда на улицах оборачивались, а людей при знакомстве пробивало на косноязычие. Да что говорить! Или девчонки решили бороться за меня друг с другом, до конца, но… Ежедневно я доказывал той, у которой ночевал, свою любовь. Делом, чтобы никаких сомнений. А потом ехал якобы домой, работатьучиться, и оказывался в квартире второй, которая также не принимала в учет устных доказательств. Опять же – делом и с полной отдачей, чтобы никаких