Впервые на русском — новый роман автора уже полюбившихся российскому читателю интеллектуальных бестселлеров «Заговор бумаг» и «Ярмарка коррупции». Однако «Торговец кофе» повествует не о лондонских приключениях Бенджамина Уивера, но об амстердамских — его деда. Мигель Лиенсо — преуспевающий купец и биржевой деятель.
Авторы: Дэвид Лисс
Она шла, высоко подняв подбородок. На секунду она остановилась на пороге.
— Я отправлю посыльного за своим жалованьем, — сказала она и посмотрела на Даниеля, ожидая его ответа.
Они стояли не шевелясь, молча. Ханна замерла, не осмеливаясь дышать, пока у нее не заболели легкие, и она стала судорожно хватать ртом воздух, как человек, долго пробывший под водой. Мигель кусал губы. Даниель застыл изваянием.
Мигель дрожал от волнения. Он испытывал подобное всего несколько раз в жизни: первый раз в Лиссабоне, когда его предупредили, что инквизиция ищет его для допроса; второй раз в Амстердаме, когда он узнал, что его инвестиции в торговлю сахаром разорили его.
Он вспоминал все, что привело к этой развязке: взгляды украдкой, тайные разговоры, кофе. Он держал ее за руку, он говорил с ней как любовник, он подарил ей подарок. Если бы он только знал, что происходит между Ханной и служанкой. Но прошлого не исправишь. Теперь двойная жизнь окончена. Можно жить обманом, но всегда наступает момент, когда обман раскрывается.
Аннетье наслаждалась неловкой тишиной. Каждая секунда этого молчания возбуждала ее. Она ждала, когда заговорит Даниель, но он лишь таращил на нее глаза в полном изумлении.
— Тебе нечего сказать, рогоносец?! — со злостью воскликнула она. — Ты дурак, дураком и останешься. — Сказав это, она прошагала мимо Даниеля и вышла из комнаты.
Даниель смотрел на жену, наклонив голову. Он посмотрел на Мигеля, который отвел взгляд. Он снял шляпу и в задумчивости почесал голову.
— Кто-нибудь понял хоть слово из того, что сказала эта потаскуха? — спросил он, осторожно водружая шляпу на место. — У нее самый ужасный акцент, который мне доводилось слышать. Ей повезло, потому что я мог бы и ударить ее, если бы понял все грубости, которые она тут наговорила, судя по ее наглой физиономии.
Мигель взглянул на Ханну, которая смотрела на пол и, насколько он мог догадываться, едва сдерживала слезы облегчения.
— Она сказала, что больше не будет у вас служить, — наконец сказал он осторожно, все еще не веря, что Ханна вне опасности. — Ей надоело служить у евреев, она хочет голландскую хозяйку, лучше вдову.
— Тем лучше. Я надеюсь, — сказал Даниель, обращаясь к Ханне, — она тебя не слишком расстроила. На свете есть другие горничные, и лучше этой, я надеюсь. Ты не будешь по ней скучать.
— Я не буду по ней скучать. Может быть, — сказала она, — в следующий раз ты позволишь мне самой выбрать служанку.
Позднее в тот же день Мигель получил записку от Гертруды, в которой она выражала озабоченность тем, что они давно не виделись, и просила о срочной встрече. Не найдя другого повода отложить встречу, Мигель написал своему партнеру, что они смогут увидеться только после Шаббата. Записка вышла такой бессвязной, что была мало понятна даже ее автору, и Мигель собрался ее порвать. Но потом передумал, решив, что чем неяснее его письмо, тем лучше. Он отослал записку, не перечитывая.
Конечно, в Йордане были сотни таких домов — наспех построенных, в три-четыре этажа, с тесными комнатами, с узкими окнами, темными и дымными. Владелицей этого дома — как, впрочем, судя по всему, и других таких же — была вдова со сморщенным лицом, которая ничего не видит, но всех осуждает. В данном случае вдова со сморщенным лицом недавно сдала комнаты одной молодой девушке. Комнат было две, на одну больше, чем обычно снимала девушка, когда стала жить самостоятельно, но теперь ей платили намного больше, чем прежде. У нее была новая одежда, и она могла побаловать себя яблоками, и грушами, и сушеными финиками.
Она наслаждалась этими лакомствами, и ароматом своих духов с цибетином, и новым бельем, и лентами, когда вдова со сморщенным лицом сообщила, что к ней с визитом пришел мужчина, по виду купец. Вдове не понравилось, что девушка велела пригласить мужчину наверх, поскольку она не хотела прослыть женщиной, позволяющей молодым девушкам принимать мужчин у себя в комнатах, но была не в силах помешать этому, ибо не все люди христиане, и с этим ничего не поделаешь. Она послала мужчину наверх.
Стук в дверь, девушка просит войти. На ней новое голубое платье с вот таким вырезом — очень соблазнительным, поверьте, демонстрирующим все ее прелести. Какой мужчина устоит перед такой красотой в таком платье? Она улыбается гостю.
— Здравствуйте, сеньор, — говорит она. — Вы скучали по мне?
Но он не улыбается в ответ, и, по всей видимости, он не скучал по ней.
— Аннетье, мне нужно с тобой поговорить.
Он вошел и закрыл за собой дверь, но держался от нее на расстоянии.
