Торговец кофе

Этот человек знал опасности голубого платья.
— Что такое? — спросила она. — Вы не поцелуете своего старого друга?
— Мне нужно узнать у тебя кое-что.
— Конечно. Можете задавать любые вопросы.
— Скажи мне, когда ты служила у моего брата, тебе кто-нибудь платил, чтобы ты следила за тем, что делается в нашем доме?
Девушка захихикала:
— Вы хотите знать, не была ли я шпионкой?
— Да, если хочешь.
— А почему я должна вам это говорить? — нагло сказала она, кружась и шелестя юбками, как маленькая озорная девчонка.
Возможно, ей нравилось дразнить своего гостя. Возможно, она хвасталась своим, как она это называла, убранством: своей мебелью, своими лентами, разбросанными по комнате, словно их у нее были сотни, своими фруктами, которые водились у нее в изобилии. Она могла съесть яблоко или грушу когда хотела. Она могла съесть не одно яблоко и не одну грушу. Их запас никогда не иссякал. Она жила в двух комнатах — в двух! В самом новом районе города, в то время как некоторые ютились в сырых подвалах на топком острове рядом с вонючим каналом.
— Ты должна мне сказать, — произнес он более твердо, — просто потому, что я тебя прошу об этом, и все. Но если хочешь, я могу заплатить тебе за ответы, раз они требуют таких усилий.
— Если вы мне заплатите, — заметила она, — я могу дать любой ответ, который вам понравится, чтобы вы думали, что не зря потратили свои деньги. Мне нравится угождать людям, которые дают мне деньги.
Теперь она определенно говорила правду.
— Ответь мне, хотя бы потому, что я всегда был добр с тобой.
— Такая доброта… — она снова засмеялась, — такая доброта найдется в бриджах любого мужчины в этом городе, но это ничего не значит, как я думаю. Вы хотите знать, платил ли мне кто-нибудь, чтобы я за вами шпионила. Я вам скажу, что платил. С моей стороны это не будет предательством, если я скажу, по крайней мере я так думаю, потому что мне не заплатили, как обещали. И если я не получу денег, то, во всяком случае, отомщу.
— Кто тебе платил?
— Конечно, ваша вдова, — сказала она, — прекрасная мадам Дамхёйс. Она обещала мне десять гульденов, если я буду следить за вами и этой упрямой стервой, сеньорой. Вы и с ней были тоже добры?
Гость продолжал свои расспросы:
— Что именно ты должна была делать за эти деньги?
— Только следить за тем, что о ней говорят в доме. Я должна была не позволить сеньоре говорить о ее встрече с мадам. Она сказала, что вы ничего не должны заподозрить, и для этого я проявляла к вам свою благосклонность. Она еще сказала, что вы будете так же глупы, как корова, которую ведут на убой.
— Что ей было нужно? — спросил он. — Для чего она просила тебя все это делать?
Аннетье картинно пожала плечами, от чего ее прелести стали еще виднее в вырезе ее платья.
— Этого сказать не могу, сеньор. Она мне не говорила. Она дала мне несколько гульденов и обещала дать еще, но так ничего и не дала. Я думаю, эта женщина постоянно лжет. Будьте с ней осторожны. — Аннетье предложила гостю блюдо с фигами. — Не желаете отведать моих лакомств?
Торговец отказался. Он поблагодарил девушку и удалился.
Таким был последний разговор Мигеля Лиенсо с бывшей служанкой его брата. Грустно, когда все так кончается. Он и эта девушка были близки в течение многих месяцев, но истинной привязанности между ними никогда не было. Его интересовала только ее плоть, а ее интересовали его деньги. Не самое лучшее основание для отношений между мужчиной и женщиной.
Откуда Алферонда все это знает? Как он может писать о частном разговоре, состоявшемся в неприметном пансионе в Иордане? Алферонда знает потому, что слышал этот разговор, — он находился в соседней комнате и лежал на жесткой постели Аннетье.
С недавнего времени я вкушал те же лакомства, которыми она угощала Мигеля. Она сказала своему гостю то, что я велел ей сказать в случае, если он придет. Конечно, мадам Дамхёйс никогда не давала девушке никаких денег и никаких денег не обещала. Она вообще разговаривала с девушкой только один раз, когда остановила сеньору на Хогстрат.
В то время Аннетье уже была у меня в услужении, и это я хотел, чтобы сеньора Лиенсо не говорила Мигелю о вдове. То, что она в конце концов сказала ему, уже не имело значения.

Мигель не отвечал на записки Исайи Нунеса в течение нескольких недель и чувствовал себя вправе это делать после того, как узнал, что Нунес был в союзе с Паридо. Но потом записки стали грозить маамадом, и Мигель подумал, что стоит отнестись к этим угрозам серьезнее. Вероятнее всего, Нунес только желал, чтобы его уловка выглядела более правдоподобно, но, возможно, Паридо все же хотел,