Торговец кофе

девяноста баррелей.
— Что вы предлагаете?
— Всего лишь следующее. Я принимаю ваше пари, и мы запишем его на бумаге. И если по какой-либо причине вы не сможете предоставить мне кофе по указанной цене, вы заплатите мне столько, сколько эти баррели стоят в данный момент. То есть, — он стал подсчитывать, — три тысячи восемьсот гульденов. Что вы скажете?
— Это пустое пари, так как я никогда не продаю то, чего у меня нет.
— Так вы согласны?
— Конечно нет. С какой стати мне соглашаться на глупое пари, по которому я должен заплатить почти четыре тысячи гульденов?
Мигель пожал плечами:
— Иначе я не согласен. Мне нужны гарантии.
— Ладно, — вздохнул Паридо, — я принимаю ваши дурацкие условия.
Он тотчас составил контракт, настояв на том, что сам напишет оба экземпляра. Из-за этого Мигелю пришлось тратить время на его чтение, дабы удостовериться, что его оппонент не придумал никаких ловушек в формулировках. Однако все оказалось в порядке, и контракт был заверен одним из друзей Паридо, стоявших поблизости. Каждый положил свой экземпляр к себе в карман. Часы на башне показали, что он потерял четверть часа. Пора было начинать.
Мигель отошел немного назад и выкрикнул на латыни:
— Кофе! Продаю двадцать баррелей кофе по сорок гульденов за баррель.
Цена едва имела значение, ибо у Мигеля не было никакого кофе. В конце концов, это же виндбандел. Цена должна была быть достаточно низкой, чтобы привлечь внимание, но не слишком низкой, чтобы вызвать подозрение.
— У меня кофе по сорок! — снова крикнул он, потом повторил свое предложение по-голландски и по-португальски.
Никто не откликнулся. Люди Паридо стали угрожающе приближаться к Мигелю, как свора собак. Мелкий маклер из Влойенбурга посмотрел на Мигеля, готовый купить, но, встретившись взглядом с Паридо, поспешно отвернулся, бормоча что-то себе под нос. Было ясно, что никто из португальских евреев не захочет навлечь на себя гнев Паридо, нарушив блокаду.
Оглядывая биржу, Мигель увидел Даниеля, прогуливающегося неподалеку. Сегодня на нем был лучший костюм, недостаточно яркий, чтобы надевать его на Шаббат, но достаточно нарядный: малинового цвета камзол и шляпа, голубая сорочка, черные бриджи и блестящие красные туфли с огромными серебряными пряжками. Он взглянул на людей Паридо, потом на Мигеля и потупил взор.
В их маленьком секторе биржи наступила тишина. Вдалеке слышались возгласы участников других сделок, но торговцы товарами из Ост-Индии молчали, все как один. Сражение началось, и зрители были уверены, что Мигель уже его проиграл. Паридо улыбнулся и шепнул что-то на ухо члену его объединения, который разразился смехом.
Мигель снова выкрикнул свою цену. Несколько голландцев посмотрели на него с любопытством, но, увидев толпу грозных евреев, не стали подходить. Мигель не мог предложить ничего такого, что соблазнило бы португальских евреев, или заставило их ослушаться Паридо, или привлекло бы христиан, не хотевших вмешиваться в то, что со стороны выглядело как поединок врагов. Мигель стоял один в центре круга, как потерявшийся ребенок.
Он снова повторил свое предложение. И снова никто не откликнулся. Паридо встретился с ним взглядом и, улыбнувшись, проговорил одними губами: «Ты проиграл».
И тут Мигель услышал, как кто-то выкрикнул на ломаной латыни:
— Покупаю двадцать по тридцать девять!
Алферонда призвал на помощь своих знакомых тадеско. Один из них, обычно занимающийся дисконтированием банкнот, вышел вперед и повторил свое предложение. Он был в черных длинных одеждах, и его седая борода качалась из стороны в сторону, когда он выкрикивал:
— Двадцать баррелей по тридцать девять!
— Продано! — крикнул Мигель.
Он не мог сдержать улыбки. Это был не обычный маклер, который надеялся, что его покупатели будут продолжать снижать цену. Но сегодня его задачей было продавать по дешевке.
— Покупаю двадцать пять по тридцать восемь с половиной, — выкрикнул другой тадеско, в котором Мигель узнал торговца необработанным золотом.
Мигель протиснулся к нему сквозь стену из людей Паридо:
— Двадцать пять баррелей по тридцать восемь с половиной, продано!
Блокада была прорвана. Началась распродажа, и Паридо знал, что остановить Мигеля, окружив его своими людьми, он не мог.
— Покупаю тридцать баррелей кофе, — выкрикнул Паридо в свою очередь, — по сорок гульденов!
Тадеско были бы глупцами, если бы не обратились к нему и не продали свой кофе, получив моментальную прибыль. Они не обещали вести себя как члены объединения
Мигеля. Они обещали прорвать блокаду, когда им сказали, что их помощь будет вознаграждена