Торговец кофе

были акции «Индийского цветка», собственно, довольно много акций. Борясь с опьянением, он пытался вспомнить, сколько именно им было вложено. Пятьсот гульденов? Семьсот? Не так много, чтобы погубить человека в его тогдашнем положении, но вполне достаточно, чтобы считать потери ощутимыми, особенно если учитывать, что ожидаемая прибыль уже была инвестирована.
— Что вы сказали? — спросил Мигель. — «Индийский цветок»?
Тут он увидел говорящего, седого мужчину средних лет, с лицом бывалого матроса. Его приятели принадлежали к более грубому типу голландцев, завсегдатаев таверн в районе доков.
— «Индийский цветок» захвачен пиратами, — сказал Мигелю старший. — Во всяком случае я слышал, что это были пираты. Все они на службе у испанской короны, вот что я вам скажу.
— Как вы это узнали? — спросил Мигель.
Он переплел пальцы, которые плохо его слушались из-за избытка выпитого, но голова уже начала проясняться.
— У меня есть приятель на «Триумфе пальмы», — объяснил мужчина, — которая сегодня днем вошла в док. Он мне и рассказал.
Сегодня днем. Значит, никто еще не знает. Он мог бы еще избежать ущерба.
— У вас личный интерес к этому кораблю? — спросил один из компаньонов пожилого мужчины. Он был моложе других, и море оставило на его лице меньший след.
— А если это так?
Он не собирался нападать. Они оба испытывали друг друга.
— Возможно, я могу оказать вам услугу, — сказал видавший виды торговец. — Завтра слух разойдется, и эти ваши акции сгодятся, только чтобы задницу подтирать. Но сегодня за них можно еще что-то выручить.
— Чуть больше, чем стоит то, чем подтирают задницу, — пояснил его приятель.
— Что за них можно получить сегодня?
Махинаторов Мигель распознавал сразу, но махинации были в крови, текущей по венам этого города, и только глупец отказался бы слушать.
— Если продадите за пятьдесят процентов, я готов избавить вас от обузы.
Мигель не хотел терять половину своих вложений, но терять все он не хотел еще больше. И все же что-то его настораживало.
— Если корабль разграблен, зачем вам эти акции?
— Я их продам, разумеется. Завтра, когда откроется биржа, я сбуду их за семьдесят пять или восемьдесят процентов. До того как слух дойдет до биржи, я от них избавлюсь.
— Тогда почему я сам не могу это сделать? — спросил Мигель. — Выручить восемьдесят процентов гораздо лучше, чем пятьдесят.
— Можете, — сказал мужчина. — Но где гарантия, что слух не опередит вас? Кроме того, вас знают на бирже, и если вы будете продавать — это нанесет вред вашей репутации. Я веду свои дела в Гааге, поэтому моя репутация здесь не пострадает.
Мигель задумался. Он не мог не принимать во внимание и моральную сторону вопроса. Продать акции этому человеку все равно что намеренно продать незнакомцу то, что не имеет никакой ценности. Разве не говорят мудрецы, что человек, укравший у другого хотя бы самую малость, так же грешен, как убийца? С другой стороны, любые инвестиции связаны с риском. Когда Мигель покупал акции, он не знал, что корабль будет захвачен пиратами, но раз тот был захвачен, может быть, так было и суждено. Конечно, Господь знал о судьбе корабля, но Мигелю и в голову не приходило, что Господь, слава Тебе, его обманул. Какая разница, если кто-то знает наперед?
Маклер почувствовал нерешительность Мигеля:
— Делай как хочешь, еврей. Я пробуду здесь еще час-другой. Если хочешь провернуть сделку, лучше поспешить.
Прежде чем Мигель успел ответить, он услышал новый голос:
— Поспешить так, чтобы этот человек не успел узнать правду.
Женщина говорила, словно актриса со сцены. Она стояла руки в боки, выпятив вперед внушительную грудь, вызывающе глядя на мужчин.
В черном с желтым платье она походила на пчелу, причем очень симпатичную, хотя и была немного старше женщин, которые обычно нравились Мигелю. Мигель не мог решить, кто перед ним — девица легкого поведения или мегера.
— В чем заключается правда? — осторожно спросил Мигель, в котором крепло недоверие к этим махинаторам.
Против этих побитых жизнью мужчин выступила красивая женщина, уверенная в себе и решительная. Мигель тотчас решил, что она вызывает в нем гораздо больше доверия, чем этот моряк и его товарищи.
— В том, что корабль, о котором они говорят, цел и невредим, — сказала она. — И им это отлично известно.
Мужчины за столом переглянулись.
— Мы с вами встречались, мамаша? — спросил старший. — Вам следует хорошо подумать, прежде чем обвинять человека публично, наносить вред его деловой репутации и прочее. Иначе, — добавил он, взглянув на своих товарищей, — он, а также его друзья могут обидеться