— Вы что-то хотели, Майлз? — Извините, мистер Броук, — произнёс тот негромко, — но это была не козлиная морда, а голова Бафомета. И не мат, а заклинание. Я просто хотел узнать, как Вы себя чувствуете? — Похоже, вы продолжаете шутить, Реймонд. Это недальновидно с вашей стороны, у вас и так большие проблемы. — Боюсь, что это совсем не шутка, профессор, а самая что ни на есть реальность.
Авторы: Джемм Алиса
царапнуло под ложечкой.
— У тебя уже снесло крышу, малыш, не забывай об этом. Ты помнишь ведь, что у тебя передоз и ты почти умер? — демон сделал к нему несколько шагов, и Рея вновь обволокло горячей волной, плавя всё внутри, отнимая волю и подгибая колени.
— И вот так, как сейчас, уже никогда не будет? — прошептал он, ощущая предательскую тяжесть в паху и слыша, как бешено стучит его сердце и шумит по венам гонимая им кровь. Накатило какое-то незнакомое, нелепое чувство грядущей потери.
— Нет, малыш, не будет. Но иначе не будет тебя. Совсем. Многие идут на это. Да почти все. Каждый однажды может очутиться на краю, и никто не хочет рисковать. Все идут на сделку. Кстати, тебя ведь ещё можно спасти. Я могу не вмешиваться. Ты хочешь попробовать? А вдруг медики всё же успеют?
Рей поёжился. Лежать на кафельном полу заблёванной уборной, среди таких же неудачников, как и он, и надеяться на чудо? Кому он нужен? Никто его не спасёт. А так у него появится шанс. Кстати, вполне реальный шанс переспать с Дэвидом. Это то единственное, что ещё держало его на плаву последнее время — надежда, что Дэвид обратит на него внимание.
— Я согласен, — произнёс Рей, взглянув в глаза демону, и неожиданно для самого себя у него вырвалось:
— Только… я хочу…
— Я знаю, чего ты хочешь.
Глаза Бафомета сверкнули, он приблизился к Рею и, раскрыв свои крылья, закутал в них парня, как в горящий кокон. Огонь грел, но не обжигал. Ладонями обхватив Рея за шею, Баф притянул его к себе, провёл большими пальцами по его губам и, прикоснувшись к ним своими, ворвался в рот Рея языком, сметая его неуверенность и разгоняя последние мысли.
Демон резко разорвал объятия и отошёл от парня.
— Иди. И помни — пять ночей.
***
Проснувшись утром в своей постели, Рей первым делом ощупал своё лицо и тело. Нигде ничего не болело, не саднили сбитые вчера колени, не щипала ободранная при падении в туалете кожа лица. Не было жуткого постнаркотического сушняка и выламывающего обычно уже с утра желания повторить. А главное, такая привычная уже боль от тоски по Саманте немного отошла на второй план, освободив место недоумению от всего, что случилось с ним вчера в клубе.
Нет, передоз был вполне закономерен. Жить Майлзу реально было тошно, и он как мог уничтожал своё сознание всякой химией в надежде, что удастся забыть, что он сотворил.
Он изменил Саманте, изменил с одногруппником по институту. Совсем ничего не значащий трах в перерыве между парами. А она узнала и не простила. Просто шагнула из окна на его глазах, не сказав ни слова упрёка.
Рей не любил её. Он никого не любил. Это было так глупо — привязываться к кому-то, сдавливать себе горло ненужными обещаниями. Он ещё слишком молод, чтобы брать на себя такую ответственность. Вот секс — другое дело. Это реально, это заводит и даёт тебе силу и энергию. После секса жизнь кажется ярче и интереснее. И чем разнообразнее партнёры, тем веселее.
Он ничего не обещал Саманте, но она всерьёз запала на него и не захотела его ни с кем делить.
Он не мог понять, как? Как так можно лишить себя жизни ради кого-то? Ненормально. Противоестественно.
А позже он узнал, что Сэм ждала ребёнка. Его ребёнка.
Переварить такое не смогла даже его гуттаперчевая совесть. И Рей сломался. Боль прочно засела у него внутри, не желая уходить. Клубы, наркотики, безликий механический секс. Рей забил на учёбу, посещая институт в дни редкого просветления между пьянками и приходами и, как итог, покупка палёной дозы и словленные вчера в клубешнике глюки.
Глюки были настолько реальны, что Рей до сих пор чувствовал вкус поцелуя адского существа с пылающими крыльями. А член даже сейчас, при воспоминании об этом поцелуе, дёрнулся, приподнимая лёгкую простыню, которой Майлз укрывался в постели.
Как вообще он оказался дома? Почему он чувствует себя так, будто юн и свеж, как майская роза, и не было этих месяцев полнейшего пиздеца в его жизни?
Так и не придя к пониманию ситуации, но решив, что сегодня сам бог велел всё-таки попасть на пары, Рей выпил чашку кофе и отправился в институт.
Возможно, сегодня ему даже удастся чем-нибудь впечатлить профессора Дэвида Броука. Единственного человека в учебном заведении, на которого Рею было не тошно смотреть. И кстати, вообще единственного мужика, перед которым Рей был готов даже прогнуться, если не получилось бы иначе. Такого хотелось подчинить себе и такому хотелось подчиниться самому. Чтобы вытрахал все грёбаные мысли из разваливающейся на части бесполезной головы.
Аудитория была уже заполнена, а профессор Броук, обернувшись к открытой Реем двери, недовольно поморщился.
— Займите своё место, мистер Майлз, раз уж соизволили нас посетить.
