Он попал туда случайно, и сразу под расстрел. Выжил, сказался опыт бывшего спецназовца. Сел в самолет, уничтожив 4-х гитлеровцев и двух предателей, и прилетел продолжать прохождение действительной службы на Юго-Западном фронте. Он мастер спорта по авиационному спорту, мировой чемпион по пилотажу, отличный стрелок и имел боевой опыт в частях СпецНаз ГРУ ГШ.
Авторы: Найтов Комбат Мв
— Ярославский доложил, что не уверен в качестве снимков узловой станции, могли попасться облака. Я развернулся и ещё раз прошёл над станцией.
— Ты с головой-то дружишь, Палыч? Сбить могли!
— Нет, там, на первом проходе, ахт-ахтов было не густо. Мы высоко шли, на семи километрах.
— Это что, высоко, что-ли?
— Ну, относительно. Всего сорок пробоин с двух заходов.
— А буча из-за чего?
— «Мессера» нас нагнали у Пятихатки, восьмерка 16 полка осталась их сдерживать, а мы и звено «кобр» на пикировании ушли.
— Пострелять мальцу не дали, что-ли?
— Ну, где-то так. Понимаете, Константин Васильевич, он заканчивал Ейское, как лётчик, на Пе-2, а летает штурманом. Видимо, хочет сесть на первое кресло. Во всяком случае, больше всего похоже на это. Постоянно подставляет под удар. В методах и средствах не стесняется.
— Понял, Иван Павлович. Бум думать.
— А что тут думать! Я в эскадрилье с 42 года.
— Успокойся, я не про тебя, Палыч. Я про этого говнюка. Но, Романец пишет, что, дескать, пьянствуете всем экипажем.
— Бутылку принёс Ярославский, выставил, якобы мириться, а через пять минут прибежал боец и позвал его к телефону. Мы его ждали-ждали, потом начали без него, всё остыло. Он так и не появился, зато Романец заходил. После этого я его и переселил отсюда.
— Смысл? Он же опять «телегу» напишет?
— Напишет, «сучность» у него такая! Убрал бы ты его, командир, или совсем, или на «Бостон».
— Я только прилетел, схожу к командующему, поговорю.
— Кстати, поздравляю! Единственное, что жалко, так это то, что у нас не задержитесь. Троим командирам уже ГСС давали, и, почти сразу, переводили на повышение.
— Посмотрим.
Нашёл инженера эскадрильи Силантьева и вооруженца Андреева. Перед самым отлётом в Киев пришёл долгожданный «Спитфайр PR XI», я его ещё не видел, решил узнать, как дела.
— Олег Иванович, что там со «Спитом»?
— Да лучше б не присылали! Союзнички!
— Что так?
— Латанный — перелатанный. Выпуска января 43 года, из первых серий, ни один наш штуцер не подходит, подвесных танков только два. У механизма ВИШ люфт почти 2 с половиной градуса, на шестернях — наклёп. Только, что движок новый, даже не обкатан. Заказал новый винт, ждём. Так что, машина не готова к вылету. И кресло необходимо переделывать: у нас парашютов под него нет, а с ним ничего не прислали.
— Пойдём, покажешь.
Да!!! Машина совсем старая! Планер изношен, как старый валенок. Судя по документам, он воевал в Египте. Во всех лючках большое количество пыли и песка. В мастерских в Багдаде в него кинули новый двигатель: «Мерлин 70». Состояние гермокабины неизвестно. Переоделся в спецовку, запустил компрессор, начал чистить машину, продувать все отсеки, разбирать все точки смазки, менять смазку, проверять места посадки и крепления узлов. Нашёл кучу мелких неисправностей, износов, потёртостей и прочих мелких коз. Затем ободрал машину, вместе с тремя техниками. Они не понимали, что я делаю, зачем изводить дефицитную резину и АК-88 на это старьё. На следующий день закончили полировку и нанесли первый слой краски. Опять заполировали, долго пришлось возиться с передней кромкой крыла и предкрылками. Замерив отсек вооружения и точки крепления, установили два УБК с боезапасом по 250 патронов на ствол. Убрали наплыв на крыле под установку пушек. По образцу и подобию накладок пушек Испано-Сюиза выполнили накладки на стволы УБК. После этого выкрасили машину ещё раз, затем залакировали матовым лаком АЛК-М. Через четыре дня пришёл четырёхлопастный винт «Ротол». Механики установили его, сдали, наконец, модернизированную кислородную станцию для зарядки кислородных баллонов. Машина была готова к облёту. Я сдал зачёты, и втиснулся в тесную кабину «Спитфайра». В зимнем обмундировании это довольно сложно. Кресло «кобры» не подошло по ширине, в «кобре» кабина гораздо шире. Установленное кресло КМ-3 с Ла-5 заставило утопить педали почти до упора, и так же до упора вперёд выдвинуть РУД. Было откровенно неудобно сидеть. Пришлось ставить обратно родное кресло и искать к нему парашюты. Пошла задержка уже на неделю. Я летал на «Кобрёнке», но, у него подходил к концу ресурс двигателя, упала максимальная высота. Дважды пришлось вступать в бой с «Фоккерами», пока всё заканчивалось удачно, даже засчитали три из пяти сбитых, потому, как нашлись свидетели боя, который происходил недалеко от линии фронта. Но первых двух никто не видел. Наконец, из Баку, пришли парашюты, и «кобрёнок» встал на профилактику, а я выполнил первую подлётку на «Спите». Прошёл на малой высоте несколько кругов, не убирая шасси. Опробовал механизацию крыла, всё работало. Опробовал автомат
