Он попал туда случайно, и сразу под расстрел. Выжил, сказался опыт бывшего спецназовца. Сел в самолет, уничтожив 4-х гитлеровцев и двух предателей, и прилетел продолжать прохождение действительной службы на Юго-Западном фронте. Он мастер спорта по авиационному спорту, мировой чемпион по пилотажу, отличный стрелок и имел боевой опыт в частях СпецНаз ГРУ ГШ.
Авторы: Найтов Комбат Мв
из кабинета и кого-то позвал. Вошёл проводник с собакой. Ей дали понюхать вещи из пакета, и она выбрала меня.
— Возьмите, сержант. — Следователь протянул мне документы и пакет с вещами. — Забирайте его, капитан.
— А пистолет его где?
— У него был только трофейный «Парабеллум», и кинжал эсэсовский.
— И пулемёт. Товарищ капитан госбезопасности, а разрешите кинжал забрать. Удобная вещь.
— Символика там неподходящая, сержант. — Он открыл стол и вытащил моего спасителя.
— Он мне жизнь спас, а символику я уберу.
Капитан качнул нож на руке: «Ладно, уговорил!» — и протянул мне его.
В полку я пробыл не долго: полк воевал плохо, его постоянно штурмовали, сожжено много машин. «Безлошадных» очень много, а меня, с моими «странностями», встретили хорошо, но потом все отгородились. Каждый понимал, что мне просто повезло, а у них это может не получиться. Я свободное время между дежурствами по аэродрому проводил в тактическом классе, уча матчасть, и в рощице, где оборудовал что-то вроде спортплощадки. У Сухова оказались дряблые мышцы, и у меня не всегда хватало сил, чтобы выполнить обычные для меня упражнения. Первого октября меня вызвал и.о. командира полка капитан Коробков и отдал мне предписание прибыть в Ейский учебный авиаполк. Выпроваживая меня из хаты, где располагался штаб, он сказал, чтобы я не рассчитывал на то, что вернусь в 12 полк. «Ребятам ты, после возвращения, совсем не нравишься. Я понимаю, что пройти через расстрел и выжить, это тяжело, Костя, но твоё присутствие в полку давит на всех. Даже на меня. Наверное, потому, Костик, что я бы остался в той могиле. Извини!» Пожал ему руку, подхватываю вещмешок, выхожу за КПП и сажусь в полуторку до Белгорода. Там в поезд и в Ростов. Оттуда в Ейск. Поезд долго колбасил по каким-то полустанкам. В Ейск я прибыл ночью. Комендантский час. Хорошо, что меня прямо в вагоне сагитировала проводница вагона пойти к ней переночевать. Причём, без всякой задней мысли. Дома у неё были дети, мать, свекровь. Мужиков никого не было. Все на фронте. Разбудили меня рано, и я пошёл пять километров до аэродрома. Много патрулей.
Учебный полк располагался в землянках на самом краю аэродрома. Мои документы посмотрели, посмотрели на меня и зачислили в штурмовую эскадрилью.
— Я, вообще-то, истребитель. Может быть, сразу в пехоту? Всё толку больше будет.
— И пойдешь!
— Я, так с удовольствием!
— Ты чего, сержант, выёживаешься, как муха на стекле? Тебе сказали куда идти, туда и иди.
— Так я ведь тоже могу послать.
— Ты — меня?
— Запросто. Я — истребитель. И у меня в предписании написано именно это. (Все знали, что за 10 боевых на Ил-2 давали Героя Советского Союза, но, Героев не было, потому, что летали без прикрытия.) Я на фронте с 22 июня.
— Ну, раз так, пойдём, поглядим, что ты можешь, сержант.
Старлей Герасимов предложил драться на Як-1, но, согласно книжки, я на нём ещё не вылетал, поэтому сошлись на И-16. Он подсунул мне самую убитую машину. Она брызгала маслом, заедал механизм шага винта, но, я — пилотажник. Из меня истребитель, как из моей бабушки — футболист. А вот высший пилотаж — это моё родное. Кстати, как оказалось, это в моё время меня бы сбили в пять секунд! А здесь, главную роль играла стрелковая подготовка, в сочетании с умением держаться в строю и высшим пилотажем. Причём, именно в этой последовательности. А стрелять по движущимся мишеням я умею профессионально. В результате, старлей сорвался в штопор, несмотря на более мощную и новую машину. А я зашёл ему в хвост. А сбросить меня с хвоста он не сумел.
После приземления он зло спросил:
— А какого чёрта тебя сюда прислали?
— Чтобы не напоминал людям о том, что немцы нас расстреливают. На земле. Видишь? — я показал ему шрам на голове. — Под Киевом меня расстреляли. Они мне должны, много.
— Ладно, сержант. Пойдёшь во вторую, на Яки. Там, хотя бы, УТИ есть.
— Разрешите идти?
— Иди! Э… Постой! Тебя зовут как?
— Костя.
Я отучился до самого падения Ростова. А там, сформировали курсантский батальон и бросили нас останавливать Клейста. Свежесформированный курсантский батальон послали под Султан-салы против эсэсовской дивизии «Лейбштандарт Адольфа Гитлера». Хорошо, что по дороге нарвались на, расстрелянную с воздуха, пулемётную зенитную батарею. Из 12 строенных ДШК, четыре установки были исправны, с остальных мы сняли всё исправное. В одной из машин нашли четыре станка для пулемётов и много боеприпасов. Боеприпасы погрузили на единственную исправную машину. Курсанты матерились на меня, возник маленький скандал, который разрешил комиссар батальона старший политрук Пименов, который назначил меня командиром
