Он попал туда случайно, и сразу под расстрел. Выжил, сказался опыт бывшего спецназовца. Сел в самолет, уничтожив 4-х гитлеровцев и двух предателей, и прилетел продолжать прохождение действительной службы на Юго-Западном фронте. Он мастер спорта по авиационному спорту, мировой чемпион по пилотажу, отличный стрелок и имел боевой опыт в частях СпецНаз ГРУ ГШ.
Авторы: Найтов Комбат Мв
одобрительные выкрики, всё слилось в сплошной «гвалт в эфире». К нашему столу подошёл сам Павел Павлович Крюков, самый старший в полку лётчик, штурман полка. Он и Покрышкин — ветераны 55 полка, теперешнего 16 гвардейского. Их всего трое в полку из первого состава, ещё и, практически нелетающий, подполковник Исаев. Остальные из второго и третьего состава. А первый состав либо погиб, либо пошёл на повышение в другие полки и дивизии. Но Крюков официально не был лётчиком, он — самоучка, а Покрышкин здорово не ладил с Исаевым, и был под следствием. В общем, всё как у меня: самоучка и подследственный. Только это у меня в одном флаконе. И, конечно, получить поздравления от таких людей в день получения первого офицерского звания было очень приятно. Долго посидеть не удалось: нас разогнал Исаев, пригрозив мне пальцем. Продолжили в эскадрилье, прихватив с собой остатки.
На следующий день мне удалось упросить врача подписать разрешение на вылет. И я встал в строй на разводе. Так как за мной закрепили 17-ю машину, я установил на неё прицел британской «кобры» и вычислитель, пока бездельничал.
На разводе попал во второе звено к Речкалову, ведущим второй пары. Командир у меня спросил:
— Как твой ведомый? Удержится?
— Голубев-то? А чёрт его знает. Пилотирует он нормально. В ЗАПе наблюдал. Вместе не летали.
— Присмотри за ним! И предупреждай почаще, что делаешь. Сам знаешь, что в бою он видеть ничего не будет. Вы в прикрывающей группе. Следи за хвостом сам.
— Есть.
— Речкалов! Второе звено не слётанное, так что особо резко не пилотируй. Голубев ещё совсем зелёный.
— Понял, командир.
— Всё! Идем на Крымскую! Вторая четверка взлетает через пятнадцать минут после моей. По коням!
Отойдя от штаба, он добавил Речкалову:
— Взлетай через 7 минут, Гриша! Идем за Крымскую, встречать бомбёров будем над морем. Я сделаю круг, подожду тебя.
— Сухов, слышал? — спросил меня Речкалов. Я мотнул головой.
Первое звено попарно рванулось в небо. Слежу за форточкой у Речкалова. Исаев после развода обычно оставляет за себя Крюкова или Матвеева, и уходит добирать в хату. Но, на всякий случай, мы не пользуемся Р/С. Пять минут, форточка захлопнулась: «К запуску.» Две минуты на прогрев, взлетаем с места. Пошли в набор. Набрали 4000, идём к Крымской. Пока по станции не сказано ни слова. Голубев уверенно держится за мной.
— Девятнадцатый, плюс один!
— Понял, тринадцатый.
Речкалов пошёл наверх, мы идём за ним. Покрышкин нас уже видит и выстраивает этажерку. Проходим Крымскую и следуем в море. Навстречу нам выплывают 4 девятки «Ю-87» без прикрытия. И у меня появляется возможность пристрелять пушку. Разворот и четверка Покрышкина атакует первую девятку. Мы следим за воздухом. Я зашёл в три четверти, как предписано в прицеле, внес размах крыльев Ю-87 в прицел: 13.8, крутанул маховик, обжав Юнкерс. Нажал захват. Затем его длину: 11.1, ещё раз обжал Юнкерс. Нажал захват. Готово. Ждём, когда заморгают оба кольца. Но головой верчу, могут появиться «мессера». Моргнуло — выстрел. Бью одиночным. Попал! Да ещё с такой дистанции!!! Ай, да прицел! Короткая! Готов!
— Сухой! Ты чем занят? Вопрос!
— Пушку пристреливаю.
— С такой дистанции? Ты сдурел, подойти и бей в упор!
— Не могу, тринадцатый, я Вас прикрываю.
— Вот и прикрывай, и не майся дурью! Смотри-ка! А ведь сбил! А ещё можешь?
— Восемнадцатый, Сухому. Прикрой, атакую.
Так как машины однотипные, то вводить цифры больше не надо. Только обжимать и нажимать захват. Сбил ещё два, после этого девятка ушла в пикирование, сбросив бомбы в море. Покрышкин заставил сбросить бомбы первую девятку, ушёл ко второй, а нас послал к третьей, оставив сзади пару Речкалов-Труд. Я ударил по ведущему, он, получив снаряд, сразу повёл девятку вниз. Ладно, ушёл, значит ушёл. Под занавес, Саша дал возможность пострелять и последней паре. И Труд, и Речкалов, сбили по Юнкерсу. Все! Сбор! Следуем домой, но, навстречу нам идут 12 «мессеров». Сбрасываю настройки прицела, обнуляя их. В «собачьей свалке» они ни к чему. Просто не дадут времени для этого. Но, Покрышкин не хочет связываться с «мессерами», предложив им тактику срыва их атак и оттягивания на свою территорию. Тем не менее, сам Покрышкин сбил или повредил один из них, скорее всего, ведущего, потому, что после этого от нас отстали.
После посадки Саша идёт ко мне разбираться. Я его понимаю: он лез под огонь стрелков, а тут какая-то сволочь бьёт «Юнкерсы», не входя в зону поражения их пулемёта! Нахал!
— Эй, Чингачгук Большой Змей, Зоркий Глаз! Какого хера! Как ты с такой дистанции попадаешь?
— У меня прицел с первых кобр.
— Каких?
— С английских
