Он попал туда случайно, и сразу под расстрел. Выжил, сказался опыт бывшего спецназовца. Сел в самолет, уничтожив 4-х гитлеровцев и двух предателей, и прилетел продолжать прохождение действительной службы на Юго-Западном фронте. Он мастер спорта по авиационному спорту, мировой чемпион по пилотажу, отличный стрелок и имел боевой опыт в частях СпецНаз ГРУ ГШ.
Авторы: Найтов Комбат Мв
Р-39D. Я начинал на них.
— А у нас?
— Такой же, но сняты несколько приспособ, которые поправки считают.
— Твою мать! — выругался Саша. — А почему сняты?
— Насколько я знаю, никто толком не мог объяснить, как этой штукой пользоваться и для чего она. И, главное, по бомбардировщикам она работает, насколько ты видишь, а перед боем с истребителями, её надо обнулять. Эффективно он работает по истребителям, когда надо прикрыть собственные бомбардировщики.
— То есть, надо всё время возиться с прицелом? Так, что ли?
— Ну да.
Покрышкин почесал затылок.
— Да, наверное, это не вариант. Хотя, в данном случае, когда нет прикрытия, очень качественно работает.
— Ну, или когда кто-то отвлёк истребители.
— А вот это — хорошая идея. А ты где его взял?
— В Баку. Там было 12 таких машин у курсантов. Наверное, так и лежат на местном «кладбище». Били их часто.
— Надо Жмудя направить в Баку, пусть покопается. Ладно, пошли обедать, Зоркий Сокол! С тебя причитается!
— Ну, у тебя всё равно больше!
— Ты на мою машину посмотри! Научишь пользоваться?
— Конечно!
Вот зараза! Сменил мне позывной на «Сокола»!
Инженер полка Жмудь съездил в командировку в Баку, привёз три вычислителя и два прицела, но, ни один из них к друг другу не подходил по номерам. А изготавливались они «парой», иначе вычислитель давал большие ошибки. Помучавшись пару недель и поняв тщетность наших усилий, мы их сняли с машин, и дальнейшая судьба приборов мне была неизвестна. Дело в том, что 129 учебный полк перебазировался в Ханкалу, в Грозный, и «кладбище» отправили на переплавку, вместе с уникальными прицелами. Их никто снять не догадался.
Наш «батальонный комиссар» дочирикался! Формально, мы не выполнили приказание. Над Крымской мы не были. Какой-то пехотный начальник позвонил спросить: «Где воздушное прикрытие?» Поэтому сразу после обеда нас построил Исаев и начал нас песочить, обещая отдать под суд за невыполнение приказа. Так разошёлся, что не заметил, что сзади подошли Вершинин, Науменко и Дзусов. Эскадрилья провела самый удачный бой за всю историю советской авиации. Четверка Покрышкина сбила 16 бомбардировщиков. Я завалил трех, и два у Речкалова с Трудом. Плюс «мессер» Покрышкина. Целый полк «Юнкерсов» пошёл на дно. Приезжает начальство поздравлять лётчиков, а только что проснувшийся, с мятой рожей, «батальонный комиссар» грозит трибуналом участникам боя.
Оттрахало его начальство прямо при нас. Саша ещё вставил, что вместо того, чтобы действовать кулаком, Исаев, для отмазки, посылает четверки, которые меняет каждые полчаса. Впустую жжем топливо, и реально ничего сделать не можем. Немцы присылают двенадцать-двадцать «мессеров» для расчистки неба, а потом приходят «Юнкерсы», и свободно работают по пехоте. В общем, Исаев пошёл собирать вещи. И.О. командира стал Покрышкин, получивший тут же капитана. Полк был маленький: две эскадрильи по 8 самолётов. Саша тут же пристал с этим вопросом к Вершинину, сказав, что в ЗАПе без дела стоит ещё 16 самолётов и 24 лётчика. На волне успеха нам разрешили их забрать.
«Кобра» Саши была повреждена, и он, жутко довольный назначением, подошёл ко мне и попросил мою, чтобы слетать в Моздок.
— Да, бери. Только не крути ничего.
— Да нет, конечно, я туда — обратно.
Он улетел, а мы грели пузо на солнышке, так как начальство освободило нас на сегодня от полётов. Возвращается Саша, подходит к нам. Он теперь «большое начальство», поэтому мы встаем и приветствуем его.
— Костик! У тебя не «кобра», а сказка! Движок — просто шепчет, управление мягкое, без люфтов. Станция не шипит. Это у тебя Черемис так работает?
— Нет. Он только масло и топливо меняет. А остальное — ручками, ручками.
— Сам ковыряешься?
— Ну, да. Коня, трубку и жену не доверю никому. Поэтому все регулировки и расположение приборов управления я подгонял под себя. Я считал, что тебе, Саша, будет неудобно в ней, я ведь выше ростом.
— Ну, да, немножко высоковато стоит ручка управления оборотами. А что? Она двигается?
— Конечно.
Меня потащили к машине, пришлось показывать точки регулировки, все попробовали настройки, а потом, когда я раскрыл двигатель, все недоумённо уставились на охладитель воздуха.
— А это что за хрень? Откуда это? Где-то я видел эту штуковину!
— Это выброшенный с камбуза холодильник, который я переделал для охлаждения воздуха и всасывающего коллектора.
— Зачем?
— Форсировал двигатель. Холодного воздуха в цилиндр помещается больше, чем горячего, и можно сжечь больше топлива. А это — 40 сил, минимум.
— Теперь понятно, почему немцы тебя сожрать не
