Трехречье[СИ]

нас развернулись и некоторое время ехали параллельно протоке переговариваясь и посматривая в нашу сторону. Выглядели все одинаково, а именно как какие-то вояки, кожаные шлемы, кожаные наподобие римских кирасы, короткие мечи и пики.
— И чего они пялятся? — начал нервничать водница.
— Ну да похожи на разъездных дозорных княжества, — сказал Тарин внимательно наблюдая за всадниками, — только что им тут делать? Или война может?
— Нет, не война, — вздохнул водница, — хуже, кое-кто из знатных родов начал перестал платить налоги князю, начали деньги брать за проезд по своим землям.
— Ого! — удивился Тарин, — и давно?
— Примерно с месяц как началось.
— Это плохо… Никитин, приготовил бы ты свой этот лук на палке.
— Хорошо, — ответил я и почувствовал неприятный зуд в районе щитовидной железы, что как я уже понял не к добру.
Всадники еще некоторое время ехали параллельно нам, а затем поскакали вперед к мосту через протоку, что показался метрах в трехстах по течению.
— Останавливать будут, — не скрывая волнения сказал водница.
— Похоже, — согласился Тарин, и достав пару стрел из колчана воткнул их в деревянную давку позади себя, — Будь готов драться Никитин.
Когда до моста со стоящими на нем всадниками осталось метров десять, водница ткнул длинное весло в дно протоки и лодка остановилась.
— Вы должны заплатить за проезд по территории земель купца Санга.
— Вот пусть купец Санг в городище и требует оплату у князя, — ответил им Тарин встав в лодке, — мы заплатили воднице, а он платит налоги. Какие еще могут быть оплаты?
— Вы или платите и плывете дальше, или не платите и плывете обратно.
— Нет, мы плывем дальше и не платим, — крикнул Тарин, — я понимаю что вы возможно исполняете волю вашего хозяина, жадного ублюдка, но поверьте я не хочу проливать вашу кровь, однако это придется сделать если вы нас не пропустите.
Всадники громко рассмеялись.
— Ты прав наемник… верно, ты ведь наемник?
— Да…
— Так вот ты прав, наш хозяин жадный ублюдок, но он платит нам. Так что, либо плывите обратно, либо платите.
— Да простит меня Большая Луна… — тихо сказал Тарин и взял в руки лук.
— Ты что задумал? — прокричали с моста и всадники засуетились, заставив коней топтаться и разворачиваться, после чего покинули мост.
— Давай, плыви быстро, — сказал Тарин воднице.
— Но дальше будет еще мост? — заскулил тот.
— Плыви я сказал! Они до него еще могут не успеть доехать.
Но всадники успели, они спешились и встали на берегу протоки, так же с луками в руках, а три пики они воткнули в воду у моста, тем самым заблокировав нам дорогу. Водница остановил лодку у поворота, за которым должен был быть мост и мы с Тарином спрыгнули в камыш на берегу. Пройдя с десяток шагов, выглянули из травы и посмотрели в сторону моста.
— Шагов тридцать, — сказал Тарин, — попадешь? Это не мешок с соломой и не медный таз.
— Должен попасть, для арбалета это не расстояние.
— Стреляй тогда, чего ждать!
Здынь! — полетел болт в сторону всадников. И я тут же, не глядя на результат выстрела, зацепил крючком тетиву и приготовил арбалет к новому выстрелу, уложив следующий болт в желоб. Но Тарин уже выпустил две стрелы и сказал:
— Все, плывем дальше и быстро.
Подплыли к мосту и выдернули пики. Затем Тарин соскочил на берег и извлек стрелы и мой болт… и судя по раздавшемуся стону он кого-то добил… Услышав это водница снова заскулил.
— Меня найдут… зачем же я…
— Не ной! Надо сойти с этой протоки, — ответил Тарин запрыгивая в лодку.
— Не скоро поворот.
— Назад пути нет! Эти поборы незаконны, исполняя волю своего хозяина они стали обычными дорожными разбойниками.
— Но они же на службе…
— Вот такая паршивая у них служба, — ответил я и положил на дно лодки арбалет, пусть полежит немного взведенным.
Спустя час перестроились в другую протоку, а потом пересекли небольшое озерцо и ушли в третью.
Ночевали в поле. Выволокли не тяжелую лодку из воды, оттащили в кусты в двадцати шагах от протоки и там же у кустов расположились на ночлег.

Я караулил нашу стоянку под утро. Уже забрезжил рассвет и поднялся еле уловимый прохладный ветер, который принес запах гари, причем явно улавливался запах горелой плоти.
— Что… что это горит? — подскочил Тарин проснувшись.
— Не знаю, — пожал я плечами.
Тарин задумался на минуту,