Главный герой, уволившись с очередной работы, решил отдохнуть на природе, а именно, сьездить на рыбалку в Трехречье, это такое замечательное место в тайге, где встречаются три горных речки питающие водохранилище. Прихватив туристический рюкзак, который всегда в принципе готовый стоит, закинув сухпай армейский да хлеба, ну и ружьишко с собой захватив, так… на всякий случай, тайга оно дело такое, посещать ее лучше с ним, чем без него…Санек и предположить тогда не мог, как сложиться его рыбалка, и что спасая свою жизнь, он попадёт в другой мир — мир магии…
Авторы: Русаков Валентин
спросил я на ходу. Шли мы медленно по широкой улице ведущей к воротам старого городища, словно наслаждаясь последними минутами гражданской жизни.
— С кем, с икербами или родовые раздоры?
— С икербами.
— Я тогда при службе еще был… давно в общим. Меж родами частенько бывают склоки, но что бы отменить обет верности княжеству… это очень редко, и после этого обычно весь род изводят а земли меж другими делят, ну и ли княжеству отходят, оставляя простых людей в многодворцах под княжеской защитой.
— А какой смысл тогда?
— Честь рода Никитин, вот такой смысл.
В воротах стояло около десятка человек стражи. Нас пропустили просто проводив взглядом. Старое городище особо архитектурой не потрясало, наоборот, было понятно, что высшее общество проживающее тут, приложило руки к модернизации старых каменных зданий построенных не один век назад. Вторые и третьи этажи были надстроены на старой каменной кладке первых этажей. На первых этажах некоторых зданий, были «элитные магазины», т. е. лавки в которых продавалось все очень высокого качества и за большие деньги. Был даже свой рынок, перед ним большая площадь, а за площадью было здание Собрания Хранителей, больше похожее на мини замок, со стенами и башенками.
— А что это там? — кивнул я на собравшийся и гомонящий народ на площади, перед каким-то помостом.
— Наверное приговор выносят осужденным судом хранителей, а потом казнят, — Тарин покривившись сплюнул на дорогу уложенную булыжником, — вот ведь… городище на осадном положении, война… а им лишь бы головы рубить.
Наша дорога проходила как раз мимо площади, я видел, как на эшафот вывели четырех человек с завязанными руками и мешками на головах. Одного из них вывели вперед, сняли мешок с головы, поставили на колени и уложили головой на плаху. Какой-то парень в дорогих синих одеждах и черной кожаной тунике, начал громко зачитывать приговор, было слышно но не все фразы:
— … за разбой на северных дорогах… Такас, сын винодела Гара… вынес приговор… …ить голову.
Хрясь! — и плач опустил топор… толпа одобрительно загудела.
Следующего осужденного вывели вперед, но к плахе не подвели…
— … за укрывательство лазутчика… и нанесение увечий судейской страже… кузнец Варас…
У меня перехватило дух и аж качнуло…
— Стой Тарин…
— Что?
— Это же Варас…
— У которого ты жил, когда попал сюда?
— Да…
— Думаешь из-за тебя его…
— Уверен!
Быстрым шагом я пошел к толпе, сердце готово было выпрыгнуть из груди, меня потряхивал какой то нервный озноб…
— …вынес приговор — пожизненной каторги на угольных копях, земли и имущество его рода переходят в управление княжества, с изгнанием всех родственников с земель.
Не снимая мешок с головы стража увела Вараса за ворота дома Собрания Хранителей.
— Ну пока его смерти на тебе нет, хвала богам, — тихо сказал подошедший Тарин.
— Я вытащу его…
— Хорошо, вытащишь… а сейчас идем.
Я наверное около часа пребывал в состоянии исступления, и Тарину порой приходилось меня разворачивать и подталкивать в нужном направлении движения. Мы пришли в дом воеводы, около которого уже стояла очередь на запись в ополчение. Мы выстояв очередь, подошли к большому деревянному столу, за которым сидел сам воевода — такой крепкий старикан, внешностью напомнившего мне Будулая из старого советского кино, нас с Тарином записали во вторую правую сотню, сунули в руки каждому по небольшому деревянному медальону на шнурке из суровой нити, и проводили на территорию ратной школы к своей сотне. Личный состав сотни расположился вдоль стены длинного одноэтажного здания, кучками сложив снаряжение, ну и люди тоже сидели группками… кто-то успел познакомиться, кто-то встретил тут уже давно знакомых людей. Все эти наши перемещения для меня проходили как во сне, Тарин периодически дергая меня за рукав то пол к зданию, то подтолкнув направил в тень, где сидело еще человек пять. Вывел меня из этого состояния какой-то седобородый и старик… лицо вроде знакомое. Он подсел к нам рядом, достал медную флягу отделанную кожей, вытащил со скрипом деревянную пробку, и протянув мне сказал:
— Спасибо тебе наемник… не за меня, за внука моего спасибо.
— Ты о чем старик, — хватанул какого-то настоя, причем не менее чем градусов пятьдесят и закашлявшись вернул флягу.
— Вчера… в корчме, я обязан тебе теперь.
— Да, точно… а я смотрю не могу вспомнить,
