Трехречье[СИ]

Сагал, — змею надо убивать тогда, когда она не чувствует опасности… Я думаю про волю богов и благословение Большой Луны на нашу с вами встречу… вы посланы нам в помощь.
— Давайте сначала дождемся окончания похода, и те, кто останутся живы, уже будут прислушиваться к воле богов, — тихо сказал Тарин, — у Никитина тоже есть дело успокоения духа… дело чести.
— Да уж… — тяжело вдохнул я, ощущая как снова накатывает чувство глубокой вины… Вины в том что я вообще вторгся в жизнь Кузнеца и его семьи. Я чуть сдвинул рукав и погладил браслет, что повязала мне Дарина на запястье.
— Скучаешь? — спросил Талес.
— Что?
— По невесте скучаешь?
— У меня нет невесты.
— Т. е. ты позволил повязать на себя «девичье сердце», и говоришь что у тебя нет несты?
— Никитин недавно в бою ранен был, — незаметно ткнул меня в бок Тарин, но больно, — разбойничьей палицей по голове… кое что не помнит, вот и про невесту запамятовал.
— Плохо, — с сочувствием покачал головой Талес.
Со стороны кухни пару раз ударили в какую-то железяку, гулко так.
— Ужин готов, давайте котелки, мы с Талесом сходим, — сказал поднимаясь с Сагал.
Я покопался в ранце и отдал котелок, Тарин передал свой, и когда Сагал с Талесом удалились, Тарин сказал:
— Никитин, ты если не знаешь о каких-то вещах, то или сначала у меня спроси и вообще о них не разговаривай.
— Ну… я думал это просто, безделушка…
— Безделушка, — хмыкнул Тарин, — дочь кузнеца?
— Да…
— Это брат мой не безделушка, это теперь судьба твоя. Закончится поход, пойдем грехи твои исправлять, пока их не так много как у меня, что и исправить невозможно будет а только бежать от них подальше.
— Обязательно пойдем, — кивнул я и снова вздохнул.
— И постарайся не раскрытья никому больше о том, что ты не принадлежишь этому миру, здесь среди ополченцев люди простые, запишут в демоны, голову с плеч и на жердь повыше.
— Постараюсь.
— Я то тебе поверил, не знаю почему, но поверил… есть в тебе что-то, — сказал Тарин и гоготнув добавил, — но после того что ты с котами учудил, было дело, грешным делом в темные колдуны тебя записал. А как ты с ними ммм… договорился то?
— Обряд прошел… там, у Вараса.
— Ясно… Все, вон Сагал с наследником возвращаются…
Ужин был действительно без изысков — грубая каша с пластиками вяленого мяса. Запив ужин соком, я накинул на плечи купленный кафтан и улегся спать, думая о Варасе, Чернаве и Дарине… Вот же чертовка, нет, девчушка конечно хороша спору нет, но я ее не знаю совсем, а вот оказывается как… теперь она моя невеста и моя судьба. Ладно, как сказал Тарин, этот поход еще надо пережить…

Разбудил нас рог, протрубив три раза. А прохладно, уже утром. Хорошо, что мы с Тарином приодеться на зиму смогли. Свернув кафтан, привязал его к ранцу и побежал до ближайших кустов. Возвращаясь, заметил, что людей значительно прибавилось. Оказывается, под утро подошли еще две сотни, они передохнут в разбитом нами лагере, а мы после завтрака выдвигаемся дальше, нужно пересечь Срединную реку и затем дойти до каменка, где нас ожидает регулярное войско княжества. Из каменка мы уже выступим все вместе и направимся в предгорья, к тем самым Желтым горам.
Пошли уже вторые сутки нашего перехода, и сейчас наша сотня и две сотни дружинников регулярного княжеского войска двигаемся по дну неглубокого ущелья, солнце в зените и его лучи, отражаясь от каменистого грунта, перемешавшись с теплым горячим воздухом поднимаются желтоватым маревом. Час назад был привал, и мы успели немного отдохнуть, перекусить и попить воды, колонна отдохнувших ополченцев пока еще бодро шагает вперед поднимая пыль на полметра от земли. Сотня ополченцев шла замыкающей, после очередного поворота протрубил рог и колонна остановилась.
— Дозор высылают, — прокомментировал Тарин.
— Уже можем наткнуться на икербов? — спросил я.
— Уже можем наткнуться на засаду, — сплюнул он на землю, — ума у походного воеводы как у утки… идем уже два часа по ущелью, а дозоры только додумался выслать.
— Да, для засады место хорошее, — огляделся Сагал, — по полсотни лучников на края ущелья и все тут и останемся.
— Вот и я про это.
Объявили привал, выставили охранение и я увидел, как впереди метрах в трехстах, три человека не спеша поднимаются по правому склону вверх.
— Ну, раз привал то можно и подымить, — сказал я, и когда открыл клапан кармашка на ранце, от копчика